Рамос кивнул. Я выпрямился и бросил меч, повернулся к зрителям:

— Я отказываюсь его убивать, он слишком слаб для меня.

Донесся возмущенный вой. Рамос тоже бросил меч, мы встали плечом к плечу, развернулись навстречу нарастающему свисту.

— Мга дуваг! — заверещала баба. — Ипаканин сила кай Тагапвасак!

— Та-гап-ва-сак! — начали скандировать трибуны. — Та-гап-ва-сак!!

О чем это они?

Обернувшись, я посмотрел на Рамоса, но прежде, чем тот перевел, я увидел сообщение:

Глобальное уведомление!

Прогресс Второй волны Жатвы: 50,01%.

Популяция активных одушевленных оболочек относительно значения до Жатвы: 9,99%.

Для повышения эффективности взаимодействия между одушевленными снимается языковой барьер.

Внимание! Отныне все активные одушевленные оболочки любого статуса понимают любой язык планеты Земля, Солнечная система (локальное название).

Механизм активации: автоматический при любом языковом контакте.

Цель модификации: оптимизация коммуникационных процессов на финальном этапе Второй волны Жатвы.

Внимание, чистильщик Денис Александрович Рокотов!

Статистика глобального прогресса обновлена.

Время до принудительной инициации Третьей волны: недостаточный уровень чистильщика.

Обновлены минимальные требования для участия в Третьей волне: ранг чистильщика 50+.

Текущее количество квалифицированных участников Третьей волны: 4.

Похоже, что глобальное уведомление увидели только обладатели интерфейса, потому что публика никак не отреагировала на него, продолжая скандировать:

— Кру-ши-тель! Кру-ши-тель!

А я тупо пялился на циферки. Осталось меньше 10% человечества? Из десяти остался один? И теперь хреновы жнецы решили, что пора снимать языковой барьер, потому что людишек осталось так мало, что можно не церемониться?

Еще больше потряс второй блок информации. Чистильщиков пятидесятого уровня и выше всего четверо на планете! То есть… Очевидно, что на материках и бездушные эволюционировали сильнее, и уровни у них там повыше, а я тут топчусь на своем втором!

Но главное — принудительная инициация Третьей волны. Что это означает? Чего от нее ждать?

С мыслей сбил усиленный громкоговорителем смешок Родриго. Этот беззубый говнюк будто знал мой план и делал все, чтобы он не осуществился.

— Друзья! Держат ли слово «Железные псы»?

— Да-а-а! — взревела толпа.

— Все знают, что мы держим слово, — прошелестел Бульдог. — Поднимаем ставки. Победитель получит свободу! Слово Бульдога.

— Слово Исабеллы Скорпион!

— Слово Мигеля!

— Слово Родриго!

Еж твою дрожь…

Стоящий рядом Рамос метнулся к своему мечу, я — к своему. Он поднял меч чуть раньше меня, ринулся в атаку, я чуть опоздал, но успел встретить его удар, бросив:

— Идиот!

— Ничего личного, — отчеканил Рамос, его глаза горели азартом. — Я хочу… жить!

Он ткнул в меня мечом, я отбил удар. Металл лязгнул о металл, отдавая болью в запястье. Силен, чертяка.

Рамос был уверен, что чистильщик 2-го уровня ему на один зуб. Что ж, изображу рахита, буду ждать удобный момент. Потому он нападал, а я отскакивал и блокировал удары.

Встречный выпад — лезвие моего меча чиркнуло по животу Рамоса, вскрыло кожу. Тот отпрыгнул и будто не заметил ранения.

— Брось оружие, — сказал я. — И останешься жив. Я не так прост, как кажется.

— Заткнись!

Я повелся на ложный выпад, открылся, но успел отшатнуться, и бок обожгло — по коже потекла горячая кровь. Толпа радостно заорала. Фоном звучал голос Бульдога. Босс рассказывал, какие твари их враги, как они готовы вцепиться друг другу в глотку, уверял, что никому из пришлых нельзя верить.

— Они прикончат тебя, как только ты выйдешь за ворота, — пытался я воззвать к разуму Рамоса.

— Они держат слово. — И снова выпад, в этот раз — предсказуемый. — И тем славятся.

И снова ложный выпад Рамоса, но я подловил его, скользнул в сторону и рубанул по его плечу — рука повисла плетью, меч выпал.