Видя, что я вновь углубился в себя, Анабель с Милагрос двинулись в сторону своих кают. Лола немного задержалась — внимательно осмотрев меня и вдруг подмигнув. Темно-синие глаза совершенно неожиданно посмотрели на меня совершенно так же, как голубые глаза Анны смотрели совсем недавно, когда я только-только переступил порог каюты прибывшей с Земли богини.

Вдруг я понял сразу несколько вещей. Почему-то я смотрю уже не в глаза Лоле, а на ее руку, коснувшуюся медальона в расстегнутом на несколько пуговиц воротнике блузки. Лола это видит, а еще это видит Анабель — которая только что приостановилась, обернулась и перевела полыхнувшей алой яростью взгляд на Лолу. Звенящее в воздухе напряжение снова сгустилось — даже несмотря на то, что я уже направился к себе в каюту, провожаемый заинтересованным взглядом Лолы и злым Анабель.

Если до завтрашнего разговора с Анной все пройдет нормально в нашем командном взаимодействии, я очень сильно удивлюсь.

Ужин проходил в Солнечном колодце облачной базы, в торжественной обстановке. Анна расположилась во главе стола, в одиночестве за одной из его пяти сторон. За ее спиной вертикально развешены флаги Республики — в центре, Пути Арагона слева и Корпуса Марса справа; немаленькие полотнища, подчеркивающие размер помещения.

Остальные четыре стороны стола заняли разделенные на команды инкубаторов шестнадцать менторов, блестя золотым и серебряным шитьем парадной формы. По общему виду сразу понятно, кто восстановлен в хранилищах — как безродная Гарсия, а кто попросту сменил оболочку, как ее старший товарищ по фамилии. Восстановление оболочки после перманентной смерти довольно травматично для психики, а также гораздо более некомфортно физически — если после замены кванта души между смертью и новой жизнью в памяти всего лишь миг темноты, то во время восстановления сохраняются абсолютно все воспоминания о нахождение в не-жизни.

В течении как минимум нескольких часов после возвращения сложно сохранить полное спокойствие и самообладание — вопрос даже не в устойчивости психики, а физиологической реакции. Вот потому Фабиана Гарсия и сидит бледная, с бисеринками пота на висках, едва сдерживая дрожь в руках и с отвращением глядя на еду. Ее же старший брат совершенно спокоен и безмятежен, как раз аккуратно нарезает мясо тонкими полосками для своей команды.

Второй высокородный патриций, кадет Трастамара, заметно взволнован — но явно не из-за восстановления оболочки, а от осознания собственной ошибки, после которой был так эффектно выставлен Анной с лекции. Заметно, что нервничает и опасается чужих взглядов и насмешек, но на него никто не смотрит — все волнуются совсем по иным поводам.

Волновались все зря. Возможно, торжественный обед планировался еще одним испытанием, проверкой или тестом, но после нашего с ней разговора Анной была тиха и задумчива, не обращая на остальных присутствующих вообще никакого внимания. За все время ужина за столом не было сказано ни слова и после трех перемен блюд и десерта все четыре четверки разошлись.

Не задерживавшись в общем зале нашей казармы, я сразу направился в свою каюту. Завалился на кровать не раздеваясь, обдумывая события такого долгого дня. Когда раздался аккуратный стук в дверь, даже не удивился — потому и не раздевался, вот было предчувствие что день еще не закончился. Не вставая, дал команду открыть дверь — в каюту грациозно зашла Лола.

Двигалась она так, что взгляд не отвести — идет с грацией хищной кошки. Я приподнялся, опираясь на изголовье, Лола подошла и присела рядом на край кровати. На губах играет загадочная полуулыбка, синие глаза — словно подсвеченные изнутри, еще больше напоминают цвет яркого ночного неба.

— Привет, — шепнула Лола, чарующим тоном создавая интимную обстановку.

— Привет, — ответил я вполне нормальным голосом, что прозвучало как-то странно. Но интимную обстановку не разрушило — вместе с Лолой в комнату зашло очарование шарма, прямо воздух другим стал. Ну да, это у нее и парфюм особенный, ненавязчиво трогает сразу разные чувства.

Лола глубоко вздохнула, так что ее грудь заметно приподнялась. Только сейчас заставив обратить внимание, что под пиджаком у нее ничего нет. До этого момента я неотрывно смотрел в ее удивительные темно-синие глаза словно завороженный, только сейчас увидев новую точку интереса.

Прекрасно чувствуя попытки манипулирования, я поцокал языком и осуждающе покачал головой. Лола, опустив взгляд и извиняющееся пожав плечами, подвинулась ближе и пальчиком повела мне по плечу — делая все медленно и в молчании, словно ожидая моего протеста. Напрасно ждала. Спустившись до запястья, Лола взяла мою руку и мягко клюнув ладонь поцелуем, положила себе на шею. Замерли, посидели немного — моя рука по-хозяйски лежала на шее Лолы, а сама она подняла взгляд и смотрела одновременно с вызовом и покорностью.

— Я предлагаю тебе сотрудничество, — шепот Лолы, сейчас, когда моя рука лежит у нее на шее, сейчас показался еще более чарующим.

— В плане? — я тоже невольно понизил голос.

— В плане… поближе узнать друг друга, для начала. Доставить друг-другу удовольствие, — глубоко вздохнула Лола, так что приподнявшаяся высокая грудь вновь заставила чуть разойтись края пиджака.

— Что еще?

— Разве этого недостаточно?

Отвечать не стал, промолчал. Лола прикрыла глаза и еще раз глубоко вздохнула — чтобы сейчас я уж наверняка на ее грудь посмотрел и оценил. С одной стороны — видел я там все уже; с другой — почему-то не смотреть не получалось.