– Что здесь, вашу дивизию, случилось?!

Он застыл, увидев залитый кровью пол и изуродованные тела техников. Полный фарш.

– Подстава, -глухо сказал Вадим.
– Сервер был заминирован. Я должен был догадаться.

Игнат обвел взглядом разгромленное помещение.

– Пи...ц!

Вадим стиснул кулаки так, что панцирь треснул.

– Я сам виноват. Надо было предвидеть все заранее... Конечно, они не оставят нам свою игрушку просто так.

Потеря таких специалистов была ударом не только по общине, но и по надежде на будущее. Каждый из них был на вес золота.

– Каждый допускает ошибки, -протянул Игнат.
– Прорвемся... у нас есть еще парочка людей, шарящих в технике.

– Они также хороши как Василий?

– Почти.

– Ладно... пора основательно заняться этими долбанными наемниками.

Вечером того же дня Вадим сидел в штабе на верхнем этаже Дома Советов, в полумраке и тишине. Перед ним на ноутбуке были выведены записи Исаева: разрозненные заметки по генетическим маркерам и совместимости. Сухие строки биологических терминов вдруг обрели вес, за ними стояла надежда на будущее, и все это теперь казалось особенно хрупким. Дверь скрипнула. Вошел Исаев, снял очки и устало потер переносицу.

– Я слышал про взрыв, -казал он хрипло.
– Жаль ребят.

Вадим поднял взгляд.

– Да, серьезная потеря, но останавливаться нельзя. И потому, -он ткнул пальцем в экран.
– Я согласен.

Исаев напрягся, потом осторожно переспросил:

– Согласен… провести меня через улей?

– Да, -подтвердил Вадим.
– Ты хотел стать умнее, значит станешь. Так и будет. Потом еще десяток добровольцев. Они сами попросили, хотят такую же броню, как у меня. Хитин, защита, сила, телепатия.

Иммунолог молча кивнул, пряча дрожь в руках. Казалось, он ожидал этого момента с самого начала, но теперь, когда решение стало реальностью, сомнения пронзили его сердце.

– Понимаешь, -продолжил Вадим, -Противник против нас играет серьезный, по сравнению с ними кудровские менты - мелкая шобла. Они не оставят нас в покое, им нужен я и наши данные.

– А если предложим поделиться результатами исследований?

– Артур, они бы могли нормально прийти, извиниться за попытку похищения и тогда бы я подумал... А теперь вырежем сволочей до последнего. Бог мне свидетель.

Исаев опустил голову.

– Я… никогда не верил в бога. Наука всегда была для меня единственным светом. Но сейчас… -он криво усмехнулся.
– Сейчас я уже не уверен, что все так просто.

Вадим положил тяжелую руку ему на плечо.

– Брось. Тут не бог. Тут вирус. Биоконструктор, что переделывает тела. Но я буду рядом все время. Если улей решит растворить тебя в кисель, я вмешаюсь.

В глазах Исаева мелькнула благодарность, но и холодная решимость.

– Тогда пошли, -сказал он тихо.
– Не терпится получить бессмертие и сверхинтеллект.

В течение часа они вдвоем без лишних попутчиков добрались до одного из ульев, оккупировавшего подвал какого-то исторического здания. Коридоры тянулись все ниже. Пахло затхлостью и сладковатым привкусом вирусной органики. Зараженных не было, Вадим их выгнал, дабы не смущали пациента и не отвлекали самого светлейшего...

Исаев шел рядом, молча, сжимая кулаки, но его сопящее дыхание противогаз выдавало напряжение.

Нарывы и опухоли на потолках, стенах светились изнутри голубым, переливаясь в такт едва ощутимому пульсу.

– Вот он, -сказал Вадим, подходя ближе к большому пульсирующему скоплению серой монокольтуры.
– Родительская биомасса. Врата к новой жизни.

Исаев сглотнул. Он медленно снял защитный костюм, бросил его на пол. Затем противогаз, после делал глубокий вдох.

– Все, -констатировал Вадим.
– Вирионы уже в тебе, теперь дороги назад нет.

Иммунолог кивнул. Его лицо побледнело, но взгляд не отвел.

– Всю жизнь я отрицал чудеса, -прошептал он.
– А теперь… теперь не уверен.

– Это не чудо, -резко сказал Вадим.
– Это биохимический процесс. Контролируемая мутация.

Он указал на мягкую поверхность улья.

– Ложись. Я буду следить. Если что-то пойдет не так, вмешаюсь.

Исаев глубоко вдохнул еще раз и опустился на пол, осторожно касаясь биомассы. Она приняла его, словно теплый гель, и начала медленно обволакивать Сначала до пояса, затем по грудь. Лицо его исказилось от странной гаммы чувств, но он не закричал.

– Чувствуешь?
– спросил Вадим, прислушиваясь к откликам улья.
– Он тебя не растворяет. Это хорошо. Значит, совместимость высокая.