– И победителей не судят, -произнес президент, и его голос стал теплее.
– То, что вы достигли ''почти успеха'' с первой попытки, без тестов на крысах и кроликах, беспрецедентно.

Кейси все еще выглядел хмурым, но не возражал. Президент продолжил:

– Команде Шайенна выделяются все необходимые ресурсы. В ближайшее время месяца я жду от вас готовой партии доработанных вакцин на основе Хронофага. Люди должны получить защиту, и как можно скорее...

Каждый понимал, что на их плечи легла ответственность не только за лабораторный эксперимент, но и за будущее страны.

Удовлетворенный президент откинулся в кресле и заговорил размеренным тоном, словно юрист на слушании:

– Хорошо, господа. Но прежде чем я подпишу распоряжение, мне нужны ответы на ключевые вопросы. Первое: насколько ''новый человек'' уязвим к остальным болезням? Мы должны понимать, не получим ли мы армию уродов, которые погибнут от простуды.

Галловей выдержала паузу и жестом пригласила к микрофону Хейла.

– Мы проверили целый спектр инфекционных агентов, -начал тот.
– Хронофаг перестраивает клеточный аппарат. Репликация ДНК сопровождается встроенной системой репарации, куда более эффективной, чем у homo sapiens или даже голого землекопа. Практически все вирусные и бактериальные инфекции становятся бессмысленными, клетки блокируют внедрение чужого генетического материала. Более того, ткани сами продуцируют аналоги интерферонов, обеспечивая постоянную защиту.

Президент приподнял брови.

– Значит, простуды, грипп, даже ВИЧ для них неопасны?

– Именно, -подтвердил Хейл.
– Мы уже протестировали несколько штаммов вирусов Эбола, гриппа, бешенства и лихорадки Денге на культурах, полученных от капрала Крейга. Ни один не смог закрепиться.

Слово взял Райт, глаза его сверкнули азартом:

– Более того, коллеги, речь идет не только о вирусах. Даже бактериальные токсины быстро нейтрализуются.

Президент кивнул, но лицо его оставалось строгим:

– Хорошо. А старение? В отчетах я постоянно встречах упоминания про его практически полную остановку у инфицированных.

На этот раз Галловей ответила сама, голос ее звучал твердо:

– Они не умрут от старости. По крайней мере, не в обозримом будущем. Мы говорим о сроках в сотни лет. Митоз клеток больше не ограничен укорочением теломер. Механизмы репарации ДНК совершеннее, чем у любого позвоночного, который когда-либо существовал. Теоретически, человек с хорошо интегрированным Хронофагом может жить бесконечно.

В зале повисло молчание. Даже генерал Кейси замер, сжав губы.

– Бессмертие...
– тихо повторил президент.
– Вы понимаете, какой вес это имеет?

– Понимаем, -спокойно сказала Галловей.
– Но это не чудо, а биология.

Президент прищурился.

– Вы сказали ''практически все болезни''. Это значит, есть исключения?

Галловей не стала юлить.

– Любая форма жизни имеет слабые места, господин президент. Хронофаг создает почти идеальную систему защиты, но ''почти''- ключевое слово. Существуют бактерии и вирусы, которые мы называем неболезнетворными, условно-комменсальными. Они живут рядом с человеком тысячелетиями, не причиняя вреда. Но их биохимические сигналы отличаются от привычных патогенов. Хронофаг может попросту не воспринять их как угрозу.

Хейл вставил коротко:

– То же самое касается прионов. Их структуры настолько минималистичны, что встроенные механизмы репарации ДНК и белков иногда ''пропускают'' их. Теоретически, вспышка прионной патологии в популяции адаптированных не исключена.

Президент нахмурился.

– Значит, вы предлагаете заменить старые болезни новыми, еще более коварными?

– В общем, да. Я говорю, -твердо ответила Галловей.
– Что это риск любой эволюции. Динозавры были вершиной своей экосистемы, пока не появились новые условия. Хронофаг делает человека устойчивым к 99% известных угроз. Но найдется одна бактерия, вирус или белковая аномалия, способная пробить защиту... Впрочем, уже известны прецеденты. Вирусная биомасса едва ли способна распространяться в джунглях или таежных лесах, дело даже не в холоде или чрезмерной жаре, а агрессивных бактериях, выделяемых растениями фитонцидах.

Президент молча перевел взгляд на Кейси. Генерал пожал плечами, лицо его оставалось каменным:

– Война - всегда риск. Если солдат получает бронежилет, это не значит, что он не может погибнуть от пули в голову. Но с броней у него шансов больше.

На губах президента появилась легкая улыбка.

– Сильное сравнение, генерал.

Он снова повернулся к Галловей:

– Хорошо. Меня устраивает ваш отчет. Победителей не судят, я жду от вас партию вакцин в максимально сжатые сроки. И если вы действительно подарили человечеству бессмертие... то, возможно, именно Шайенн войдет в историю как место начала новой эры.

Экран погас. В зале на несколько секунд воцарилась тишина. Пятеро ученых переглянулись. В их глазах было все - усталость, восторг, страх. Галловей первой нарушила молчание:

– Ну что ж, господа. Настоящая работа только начинается.

Исаев, обычно невозмутимый и сухой, сегодня выглядел почти оживленным. На столах громоздились принтерные стопки расшифровок, матричные таблицы, коды последовательностей. В углу тихо гудели секвенаторы, перегоняя в цифровые строки миллиарды нуклеотидов.