– Джонатан, вы чувствуете боль?

– Нет… только тяжесть, -ответил он.
– Мое тело… другое. Но я думаю ясно. Я все помню.

– Это главное, -сказала она мягко.
– Остальное - вопрос времени. Многие изменения можно исправить пластической хирургией. Мы уберем лишние кости, разросшиеся ткани, приведем в порядок внешность. Но сейчас вы должны понять одно: вы сделали то, чего никто не смог. Вы можете ходить в зараженной среде безо всякой опаски, ловя новые штаммы Хронофага, вам ничего не будет.

Крейг моргнул, словно не сразу поверил.

– Я все еще… человек?

– Более чем, -твердо произнесла Галловей.
– Человек, адаптированный к новому миру.

Она повернулась к коллегам:

– С этого момента мы можем докладывать генералу Кейси и президенту. Мы сделали первый шаг.

Даже Сандерс не спорил. Все понимали: теперь игра менялась окончательно. На следующий день капрала ждал еще один важный тест...

Испытательная камера была меньше, чем изолятор и имела толстое стекло для наблюдателей. В центре - тяжелая дверь с электромагнитными замками. За ней, в отдельном боксе, металась зараженная женщина: худое тело, потрескавшаяся серая кожа с обилием мелких нарывов, красные глаза. Она бесконечно царапала отросшими когтями стены, пока ее не выпустили.

Крейгу выдали только пистолет с полным магазином и оставили одного. Он стоял спокойно, хотя глаза выдавали напряжение.

– Начинаем, -сказала Галловей в микрофон. Замок щелкнул, дверь открылась, и женщина-зараженная шагнула в камеру.

На несколько секунд она замерла. Обычно зомби бросались на любого незараженного, но теперь поведение было иным: ее движения стали медленными, настороженными. Она повернула голову к Крейгу, понюхала воздух.

– Смотрим внимательно, -тихо произнес Баккер.
– Сигналов нет. Биорадиообмена нет. Но запах и морфология для нее подходят.

Зараженная приблизилась, вытянула руки и коснулась плеча капрала. Долго ощупывала его грудь, шею, затем резко втянула носом воздух. Крейг не двинулся, только сжал пистолет.

И вдруг женщина застыла, словно что-то распознала. Ее тело напряглось, рот раскрылся, оголив острые зубы. В следующий миг она рванулась к нему с хрипом.

Крейг отбросил ее резким движением, словно куклу. Зараженная впечаталась в стену, но уже через секунду снова поднялась, готовясь к прыжку. Тогда он поднял пистолет и выстрелил ей в голову. Пуля пробила череп, тело повалилось на бетон.

– Ну и ладно, -сказала Галловей холодно, глядя на труп за стеклом.
– Главное, сам вирус больше не проблема. А с дикими зараженными мы разберемся подавляющей огневой мощью.

Хейл медленно кивнул, делая пометки.

– Выходит, ''иммунитет'' не абсолютен. Они не принимают его как своего, но и не отторгают сразу. Это дает нам время реагировать.

– Этого достаточно, -отрезала Галловей.
– Мы сделали человека устойчивым к вирусу. Все остальное - вопрос военной тактики.

Крейг медленно опустил пистолет и посмотрел на наблюдателей за стеклом. Его лицо оставалось уродливо искаженным роговыми наростами, но глаза смотрели прямо и ясно. Впервые с начала эксперимента он улыбнулся.

***

На одном конце зала заседаний расположился генерал Кейси с выражением привычного недовольства на лице. Рядом с ним несколько офицеров из штаба. На самом большом мониторе транслировалось лицо президента.

Галловей вышла вперед. На экране позади нее появилось фото капрала Крейга: до эксперимента и после. Слева - молодой морпех с короткой стрижкой, справа тот же человек, но с заметными наростами, опухолями, искаженный хаотичными мутациями

– Господа, -начала она.
– Эксперимент с вектором на основе штамма TI-03A проведен. Капрал Джонатан Крейг выжил. Его когнитивные функции сохранены. Биоантенна в мозгу не сформировалась. Метаболизм стабилизировался на новой планке, иными словами: мы получили зараженного первой стадии без утраты разума.

В зале повисло молчание.

– Но внешний вид, -медленно произнес Кейси.
– Он же выглядит как чудовище из фильмов ужасов.

– Морфологические дефекты значительны, -спокойно подтвердила Галловей.
– Но не смертельны, слабо влияют на мобильность, работоспособность. Большинство можно исправить пластической хирургией. Суть в другом: вирус перестал быть опасным для человека.

Президент заговорил первым:

– Как быстро проявились изменения?

– Первые симптомы на девятый час, -ответил Хейл, подхватив нить.
– Дальше была кома, системная недостаточность. Мы думали, что он не выживет. Но на третьи сутки он вернулся в сознание. С тех пор показатели только улучшаются.

– Сколько времени нужно для подтверждения стабильности?
– уточнил президент.

– Минимум две недели, -вмешался Сандерс.
– Мы обязаны проследить динамику. Но, судя по статистике с момента начала пандемии, стабилизированные зараженные не деградируют. Их морфология фиксируется сразу после трансформации. Разум тоже.

Президент кивнул.

– Понятно. Значит, мы имеем первый работающий прототип.

Галловей позволила себе тонкую улыбку:

– И это стало возможным только благодаря мощностям Шайенна. Без дата-центра, без универсального ИИ, который помогал нам расшифровывать многослойный геном Хронофага и моделировать его поведение, мы бы не справились. Это не лабораторная удача, это системная победа.