Третий - худощавый, с длинными сальными волосами и ухмылкой, которая не сходила с лица. Он не сопротивлялся, шел почти сам, но в глазах его было безумие. Он глядел на всех так, будто видел вокруг цирк, и его собственная роль в этом представлении его забавляла. Настя, войдя следом, подошла к Вадиму.

– Эти трое из банды, которая держала в подвале больше десятка женщин с детьми, -сказала она вслух с презрением, очевидно, вербальное общение ей приносило больше удовлетворения.
– Детей использовали как... секс-кукол. Я встретила их случайно, когда они пытались захватить людей с окраины. Остальных прикончила, этих оставила. Думала, сгодятся.

Она толкнула ногой низкорослого, тот упал на колени, ударившись лицом о бетон.

– Смотри, даже сейчас рычат, как зверье.

Вадим медленно обошел мужчин кругом. Внутри он чувствовал странное спокойствие, ни жалости, ни гнева. В чем смысл злиться на бесполезную тлю? Только холодный интерес, эти трое уже не люди, а материал.

– Подходит, -произнес он тихо.
– Именно то, что нужно.

Бандиты подняли головы. Мужик со шрамом плюнул в его сторону и прохрипел:

– Сука… кто ты вообще? Думаешь, напугал?

Вадим наклонился ближе, и пластины панциря на его лице чуть разошлись, открывая человеческие черты. Глаза его смотрели прямо в душу.

– Я - тот, кто решает, станешь ли ты удобрением или чем-то полезным.

Бандит отшатнулся, впервые по-настоящему осознав, что перед ним стоит не человек. В этот момент Настя склонила голову к плечу Вадима и улыбнулась:

– Они думают, что им еще есть что терять.

Вадим выпрямился.

– У них остались их тела. Этого достаточно.

Длинноволосый засмеялся, будто наслаждаясь ужасом подельников.

– Нас ждут приключения!

– Вниз, -приказал Вадим развитым.
– В подвал. Там мы начнем.

Зараженные подчинились. Мужчин втянули в подземелье, где воздух уже тянул теплой сыростью. Стены здесь были не каменными, их оплела толстым слоем вирусная монокультура, поверхность дышала, из нарывов и опухолей сочилась смола. Это был живой подвал, чрево улья, место, где рождались новые формы.

Бандиты орали и вырывались, но против силы развитых у них не было ни шанса. Их швырнули на пол, в круг из пульсирующих жил. Вадим остановился перед ними, обвел взглядом и сказал:

– Сегодня я узнаем, насколько точен инструмент.

Эксперимент Вадим проводил в полной тайне. Ни Исаев, ни его врачи не должны были знать. Для них он был объектом исследования, а не исследователь сам по себе. Но Вадим чувствовал: они бы не поняли. Людям нужны цифры, графики, секвенирование, а у него в распоряжении был сам улей - живая лаборатория, способная работать с материалом напрямую.

В тесном подвале, где стены пульсировали теплой влажной жизнью, троих бандитов втянула биомасса. Их крики стихли не сразу. Первые полчаса масса обволакивала тела, внедрялась в них, пульсировала, словно размышляя, что с ними делать.

Вадим стоял неподвижно, ощущая отклики улья внутри себя. Они не были словами, скорее неясными импульсами, вспышками, ощущениями, похожими на сны.

+Плоть... несовместимость... другая форма... +, -так можно было бы описать то, что улей сообщал.

Сутки он провел внизу, не покидая подвала. Настя несколько раз заглядывала, но он отсылал ее. Это было его испытание, его тайна. И на двадцать четвертом часу биомасса начала меняться.

Из центра живого ковра поднялся человеческий силуэт. Высвободился тот самый безумец с длинными сальными волосами. Внешне он почти не изменился - кожа оставалась человеческой, черты лица прежними. Но радужка глаз приобрела красный оттенок. Он сделал шаг вперед и упал на колени перед Вадимом.

– Господин… -произнес он хриплым голосом.
– Господин, я слышу тебя. Я принадлежу тебе.

Улей вшил в его сущность абсолютную преданность. Это не была дисциплина, как у военного, и не страх, как у раба. Это было поклонение. Новоявленный зараженный дышал так, будто сам факт присутствия Вадима наполнял его блаженством.

Двух других бандитов больше не существовало. Их тела растворились в массе, переработанные в сырье, разложенные до уровня аминокислот. На их месте остались лишь темные сгустки, которые впитались обратно в живой пол. Вадим чувствовал через отклики улья, что трансформация не удалась:

+Непригодны... Живое не живое...Отторжение... +

Он сжал кулаки.

– Гадкая тварь… Ты же не машина. Никогда не будешь исполнять приказы буквально, да?

Улей молчал, продолжая пульсировать где-то на грани сознания. Вадим посмотрел на своего ''созданного''. Тот стоял на коленях, подняв голову, и в его взгляде не было ничего человеческого, кроме формы. Фанатичная преданность, полное отсутствие сомнений, готовность выполнить любой приказ - вот что глядело из этих алых глаз. Вадим вздохнул.