– Ты… Настя, -твердо повторил Вадим.
– Не зомби. Не биомасса. Настя. Человек, по крайней мере, в душе.

И снова всплеск биолюминесценции, как огни на новогодней елке. В ее сознании закрутился вихрь эмоций: эйфория, облегчение, благодарность. Впервые с момента инфицирования кто-то увидел в ней остаток человека, а не чудовище.

Вадим сделал мысленный жест, проверяя ее послушание.

+Отойди. Подойди. Сядь.+

Настя подчинилась идеально, но не так, как безмозглые. В ней ощущалось желание, будто она выполняла не команду, а просьбу.

– Черт возьми… -выдохнул Вадим.
– Она все понимает.

Он решил поставить тест сложнее. Взял камень, нарисовал на пыльном асфальте простейшую фигуру - круг. Затем рядом - крест. Показал на первый, мысленно вложив понятие ''Настя'', на второй - ''Вадим''.

Мгновение паузы. Потом ее коготь вывел рядом с кругом хаотичную, кривую черту. Но Вадим понял - она пыталась ''дописать'' символ, придать ему уникальность.

Стая за ее спиной стояла идеально неподвижно, но сквозь коллективное поле он чувствовал: они наблюдают за ее действиями, как за эталоном. Она была для них центром.

– Ну вот и армия… -пробормотал он.

Телепатическая связь усилилась. Настя передала ему что-то, что можно было описать только как надежду. Словно хотела сказать: ''Я не одна из них. Ты видишь меня. Я еще жива. ''

– Да, Настя, я вижу, -вслух ответил Вадим.
– И ты пойдешь со мной.

Дружок опустил голову и скривил пасть, но молчал. Он чувствовал: новое равенство нарушено.

– Настя - друг?

– Друг, -кивнул Вадим.
– Будь с ней мягче, она слишком много страдала.

– Убить ее - хорошо? Добро?

От субальфы пришла волна ужаса, она отшатнулась назад, остальные развитые не дрогнули. Вадим лишний раз убедился в разнице между зараженными с личностью и без нее.

– Сам скажи... хочет она умереть?

– Нет...
– растерянно сообщил Дружок.
– Не хочет.

– Ее существование не приносит радости, но оно не настолько паршивое, чтобы желать отправки на тот свет.

– Я понял.

Вадим сидел на ступенях бывшего банка, облокотившись на опутанную вирусными стеблями решетку. Перед ним на площади развернулась странная ''репетиция'' - он бросал камень, Настя поднимала его и показывала стае, после чего те синхронно склоняли головы, словно усваивая новый условный знак. Вадим мысленно подавал команду: разойтись, и пятьдесят фигур начинали расходиться по направлению, указанному Настей, начинали искать камни для себя. Словно дрессированные собаки, но куда более опасные...

Смотрелось это впечатляюще: гладкие, серые тела, светящиеся прожилки, одинаковый, идеально выверенный ритм движений. Но внутри Вадим чувствовал пустоту. Да, он мог отдавать команды. Да, они выполняли. Но дальше ничего. Никакого творчества, никакой нормальной инициативы. Это был инструмент, а не сообщество. Биологические дроны, заточенные на войну с незараженными. Может, у Хронофага есть глобальный план?

Он переводил взгляд на Настю. Она пыталась импровизировать по-своему.

В ее сознании мелькали проблески образов: куски слов, воспоминания, что-то про книги, лампу, осенний дождь, белые ночи. Но все это размывалось, распадалось. Она не могла говорить. Она не могла объяснить. Она лишь смотрела на него с таким отчаянным человеческим ожиданием, будто он был последним связующим звеном с ее прошлым.

– Стаю ты ведешь, -тихо сказал он, глядя на нее.
– Но куда? До ближайшей помойки?

Дружок сидел рядом, увлеченно чертя когтем что-то в грязи. Наивные фигурки - палка-палка-огуречик, что-то похожее на человека. Пока понятийный аппарат и воображение первоклассника, не выше. А вот эта, Настя, казалась чуть выше уровнем. Может, как подросток лет двенадцати-тринадцати. Но все равно безнадежно далеко от полноценного разума.

''И что, так и жить теперь? Посреди мутировавших стад, с ''учениками'', которые едва понимают разницу между едой и другом? Какая, к черту, цивилизация?

Из фантастики он помнил кое-какие миры, где биологические цивилизации рождались из роя, из коллективного сознания. Насекомые, или мутанты вроде тех, что перед ним. Но здесь не было симфонии. Только какофония. Слепое подчинение альфе.

''Я один нормальный. Один человек среди хищных обезьян, которым дали когти и телепатию.''

Он провел ладонью по лицу. Мысль обустроить что-то вроде общины, локальной колонии, выглядела соблазнительно только на бумаге. На деле все упиралось в то, что без настоящего руководства разумных людей эта масса так и останется на уровне приматов. Чуть сообразительнее, чуть быстрее, но не способные создать ни культуру, ни науку, ни даже устойчивое общество. Настя подошла ближе. В ее глазах, в этой двойной паре красных и темных зрачков, светилось отчаяние и надежда одновременно. Она ждала от него чего-то - указаний, смысла, будущего.

– Ты хочешь, чтобы я стал вашим лидером? Инстинкт требует подчинения, -почти усмехнулся Вадим.
– Х..ли толку? Я тут один. Один среди вас. Сколько вас таких… Насть, Петь, Володь, Махмудов? Да по пальцам пересчитать. Остальные даже имени не помнят.

Ответа, разумеется, не было. Только очередной рой эмоций: доверие, преданность, смутный страх. Вадим отвернулся и посмотрел на закат над серыми руинами.

– Вот уж ирония… -пробормотал он.
– Хотел выжить, а оказался царем среди чудовищ.