Ночь подкрадывалась стремительно. Вадим всматривался в тени между домами и понимал: идти сейчас к старому супермаркету, что они облюбовали с Дружком, идея глупая. В темноте город был чужим и враждебным, а активность зараженных только возрастала, да и нарваться на выживших, получить пулю в лоб не хотелось.

Он перевел взгляд на Настю, стоявшую чуть в стороне, и тихо сказал:

– Нужно укрытие. Переночевать где-то до утра.

Субальфа наклонила голову, словно не понимая. В телепатическом фоне мелькнуло удивление, а затем яркие, резкие образы: темные улицы, силуэты людей, падающих под когтями ее сородичей, труп собаки с разорванным брюхом, кошка, застывшая в луже крови. Настя транслировала очевидное для нее, ночь - время охоты.

– Черт...
– Вадим выругался и почти рявкнул.
– Нет! Хватит мне это показывать, и хватит жрать людей.

В ее сознании промелькнуло недоумение.

– Слушай сюда, -продолжил он уже спокойнее, но с нажимом.
– Люди - не пища. Запомни это. Пока обходитесь подножным кормом. Крысы, собаки, птицы… или тот секрет, что выделяет биомасса. Ничего другого. Позже я научу вас ловить рыбу в Неве. Еды в городе хватает и без того, не нужно превращать улицы в еще большую бойню.

В мыслях Насти промелькнула гримаса раздражения, как будто он отнимал у нее самое привычное. Но через мгновение фон сменился покорностью. Сопротивления не было, альфа сказал, значит так будет.

– Х...р...шо, -раздалось глухое хрипение из ее горла, почти неразличимое, но в мысленном канале слово прозвучало отчетливо.

Она сделала знак, и светящиеся прожилки на ее теле запульсировали, словно приглашая следовать. Дружок подался вперед, а Вадим, вздохнув, пошел за Настей.

Они спустились в широкий провал в земле, и холодный воздух уступил место густому, влажному, почти сладковатому смраду. Подземные коммуникации превратились в сплетение из серо-черных стеблей, пористых наростов, мясистых опухолей и слизистых пленок. Стены, потолок, пол - все заросло биомассой. Понять, что здесь было раньше, было невозможно.

– Снова улей… -пробормотал Вадим, озираясь.

Настя шла уверенно, для нее это было родное пространство. Она привела их в относительно просторный отсек, где биомасса образовала подобие ниш и коконов. Некоторые из них мягко светились изнутри, испуская тусклое голубое сияние, словно дыхание самой болезни.

Вадим остановился. Сердце билось учащенно, но интуиция шептала: останься.

Да, здесь небезопасно с точки зрения Вадима, он не стал до конца тварью. Но здесь можно было увидеть то, чего еще никто из людей не видел. Настоящее нутро Хронофага. Его дом, его логово.

– Ладно… -выдохнул он, опуская рюкзак на пол и устраиваясь у ближайшей стены, обросшей гладкой тканевой массой.
– Проведем ночь тут.

Дружок улегся рядом, подогнув длинные конечности, и уже через минуту задремал. Настя же замерла неподалеку, ее глаза блестели в полутьме, следя за ним.

''Никто другой не рискнул бы. Никто другой не способен Если я сумею разобраться в этом, возможно, когда-нибудь смогу помочь ученым. Может, тогда у человечества появится дополнительный шанс. Уничтожить Хронофаг или ужиться с ним.''

И биомасса тихо дышала вокруг, будто сама земля под Петербургом прислушивалась к его мыслям.

Вадим долго не мог уснуть. Тишина подземелья была обманчива, на самом деле улей жил своей собственной жизнью. Слух улавливал негромкие хлюпающие звуки, словно где-то в стенах перекачивались жидкости, ритмичные пульсации, напоминавшие сердцебиение, и едва слышный треск, будто в толще биомассы непрерывно шел медленный электрический разряд.

Он прислушался и почувствовал странное. Не слова и даже не образы, а едва заметные толчки в сознании, простейшие импульсы:

+Есть… расти… ждать….+

Словно улей был не просто структурой, а организмом с зачаточной формой коммуникации.

– Так вот ты какой, -пробормотал Вадим себе под нос, оглядывая пульсирующие образования на стенах.

Он поднялся и подошел к одному из мешков, наполненных густой темной жидкостью. На поверхности бугрились скопления клеток-фотофор, светившиеся холодным голубым светом. Вадим вытянул нож и осторожно ткнул в нарост.

Реакция была мгновенной, нарыв дернулся, сжался, словно от боли. Голубые прожилки вокруг мигнули, передав импульс куда-то вглубь. И в голове Вадима эхом пронесся сигнал боли.

– Черт… у тебя есть своя нервная система… -выдохнул он.

Внутри подсознания развернулась странная схема, словно его разум на мгновение получил ''карту'' улья. Крупные стебли, переплетенные с влажными волокнами, тянулись по коридорам, это были не просто опоры, а каналы, наполненные вязкой жидкостью, богатой белком и ферментами. Здесь текла кровь улья, или что-то подобное. Разветвленные синие жилы - нервные проводники, распределяющие сигналы. А на узловых точках размещались утолщения, рудиментарные ''ганглии'', отвечающие за локальную реакцию на раздражители.