– Да. В отчетах их называют ''сверхпрыгунами'' или ''высшими формами''. Первые рождаются из ульев при достижении определенного количества накопленной биомассы, вторые эволюционируют из нас. Некоторые зараженные не просто выживают, они стабилизируются и выходят на уровень сложных когнитивных функций. Более того, демонстрируют способность к социальной адаптации, лидерские навыки.

Сандерс поднял брови:

– Ты хочешь сказать - это не просто удачные мутации, а полноценный эволюционный скачок?

– А что если так?
– Линда чуть подалась вперед.
– Смотрите: у основной массы зараженных деградация лобных долей мозга, упадок высшей нервной деятельности, хотя оно частично компенсируется за счет роевого интеллекта... Но у альф, сверхпрыгунов и ряда зараженных второй стадии, мы наблюдаем обратное. Формирование специализированных структур, усиленные синаптические связи, адаптивные реакции. Они не животные... не совсем животные. Их интеллект на уровне высших приматов... а в некоторых случаях, я подозреваю, он может сравниться с человеческим.

– Homo novus, -тихо произнес Баккер.
– Новый человек.

Сандерс горько усмехнулся:

– Слишком романтично. Ты сама понимаешь, что мы знаем о них крайне мало. Пара десятков наблюдений, обрывочные данные. Но да, я читал донесения о суперпрыгунах, которые проявляли зачатки логики, даже попытки общения. Если их можно ''обучить''...

– То человечество окажется не единственным разумным видом на планете, -подхватила Галловей.
– И вот тогда главный вопрос: кем будем мы? Сосуществующими? Конкурентами? Или кормом?

Повисла напряженная пауза.

– А если предположить, -вмешался Баккер.
– Что часть зараженных не просто мутирует, а качественно меняется? Ведь Хронофаг не уничтожает жизнь, он перестраивает ее под новые условия. Может, эти альф - не отклонение, а целевая форма. То, ради чего вирус вообще существует.

Сандерс помрачнел.

– Ты намекаешь, что наш вид обречен, а будущее за ними?

– Я намекаю, что будущее за теми, кто сможет адаптироваться. А это, похоже, не мы, -отрезал Баккер.

– Знаете, -вставила Линда.
– Иногда я думаю, что мы слишком зациклены на сохранении старого человечества. Но возможно, через тысячу лет именно альфы будут считать себя потомками homo sapiens. А нас будут вспоминать так же, как мы вспоминаем неандертальцев.

Сандерс резко поставил кружку на стол.

– Проблема в том, что альф слишком мало. Девять из десяти зараженных либо умирают, либо превращаются в тупых вирусных троглодитов. И даже эти так называемые ''сверхпрыгуны''… да, они могут мыслить, но у них нет культуры, нет языка, нет истории. Без этого их разум - всего лишь заготовка.

– А если появится тот, кто сможет их учить?
– тихо произнесла Галловей.
– Один человек… один зараженный, сохранивший и память, и интеллект. Представьте, если он возьмется за роль наставника.

Баккер криво усмехнулся:

– Ты говоришь как фантаст. Но гипотетически - да. Тогда действительно может появиться homo novus в чистом виде. Человек, зараженный, но сохранивший разум и получивший новые способности. Такой себе мост между видами.

– Вопрос в том, примет ли этот ''новый человек'' старое человечество как равных. Или решит, что мы больше не нужны, -добавил Сандерс.
– Проблема даже не в биологии, проблема в обществе. Его больше нет.

Баккер безрадостно усмехнулся:

– Оно умерло быстрее, чем люди. Вирус поразил города, но паника и хаос сделали свое еще раньше. Ты видел последние спутниковые снимки? Нью-Йорк - море серой биомассы. Лос-Анджелес - выжженная пустыня после тактических ядерных ударов. Вашингтон... осталась лишь развалина, без правительства, без армии.

– Зато есть анклавы, -возразила Галловей.
– Мы здесь, в Шайенне. Есть Аляска, где холод тормозит распространение. Есть Гавайи. Есть еще десятки военных баз и лагерей, куда успели эвакуироваться части населения.

– Анклавы - это не общество, -покачал головой Сандерс.
– Это разрозненные крепости. Без связей, без общей экономики, без единой политической воли. Максимум - кланы, общины. Мы медленно превращаемся в первобытные племена, только с пушками и остатками технологий.

Баккер откинулся на спинку кресла и скрестил руки.

– И ты правда думаешь, что в таких условиях возможна реабилитация цивилизации, Линда?

– История показывает, что общество может возрождаться, -возразила Галловей.
– После Черной смерти, после упадка Римской империи…