Через полчаса пути они добрались туда. Проволочные заграждения, перевернутый ''Урал'', кучи гильз. На обочине чернел остов обгоревшего БТРа. Но броневик ''Тигр'' стоял относительно целым, лишь стекла треснули от ударов и на дверях алели пятна бурой засохшей крови. Тел нет, сожрали или утащили в ближайший улей.

Вадим забрался внутрь, включил бортовое питание и достал широкополосную радиостанцию. Шум, треск, обрывки фраз. Он терпеливо крутил валкодер, пока не уловил голоса.

– …поиски продовольствия у склада на Богатырском, осторожно, рядом стая… -говорил кто-то усталый, срывающийся на шепот.

– …нужны медикаменты, детские антибиотики, готовы обменять оружие...
– вторил другой.

Большинство каналов принадлежало таким же выжившим, как и он, небольшим группам, пытающимся удержаться в этом аду. Вадим отметил себе в памяти координаты, вдруг пригодится.

Но дальше эфир ожил по-другому. Голос, четкий, с военной дикцией:

– ...оперативное командование ''Север-1'' сообщает: продолжается эвакуация личного состава в Мурманск. Задержка колонн на трассе М-18 из-за активности зараженных в районе Лодейного Поля. Авиация прикрывает отход...

Значит, север еще держится. Вадим уже хотел выключить приемник, как вдруг поймал странный обмен короткими, явно зашифрованными фразами.

– ...объект ''Ладога'' закреплен… контроль полный… стройка по графику…

– Подтверждаем... группа ''Карнавал'' удерж... ериметр… дется монтаж каркасов... Доставка ключевых компонентов по воздуху продолжается, военные сложностей не соз… у них хватает проблем с зараженными...

Он нахмурился, прижал динамик к уху. Вскоре прозвучало то, от чего по спине пробежал холодок:

– Ленинградская АЭС под контролем. Неопознанная вооруженная группа. Отличное оснащение, бронетехника, роторные конвертопланы, автономные дроны. Судя по всему, используют экспериментальные образцы вооружения.

Вадим замер.

''Что за хрень?''

Это были не бандиты. Не дезертиры. Кто-то сильный, организованный, с доступом к ресурсам, о которых обычным военным и не мечталось. И они развернули стройку прямо на территории атомной станции. Он выключил радио и медленно откинулся на сиденье ''Тигра''.

– Так… либо мы вляпались в эпос покруче, чем все эти твари на улицах… либо нас реально ждет второй акт.

Вадим еще раз прокрутил в голове фразы, услышанные в эфире. ''Контроль полный… стройка по графику… доставка компонентов''

На территории атомной станции, в сердце области, где каждая улица кишит зараженными, какие-то люди ухитрились не просто закрепиться, а развернуть полноценное строительство. Не оборону, не эвакуацию, именно строительство.

– Либо у них стальные яйца, либо это вообще не люди, -пробормотал он, глядя на растрескавшееся стекло броневика.

Эта мысль не отпускала. Если группа настолько организована и обладает такой техникой, значит, у них есть цели. И эти цели никак не совпадают с его личным выживанием. Как минимум, подобная сила способна зачистить весь Петербург или его часть, вместе с ним, Настей, Дружком и той ''армией'', которую он планировал собрать из зараженных.

В груди зашевелилось что-то тяжелое. Не страх, настороженность, близкая к злости.

''Да пошли они! Я умирать не собираюсь. Хотят войну, получат войну. Хотят меня под микроскоп - хрен им, а не образец... только на моих условиях''.

Он посмотрел на Настю, молча стоявшую у броневика. Ее биолюминесцентные прожилки мягко мерцали голубым, словно пульс. Она слушала его, но не понимала всех слов. Только чувствовала его тревогу, его решимость.

– Слушайте сюда, -Вадим перевел дыхание и обратился к своим спутникам вслух, хотя это было скорее обращение к себе.
– Мы больше не просто бегаем по развалинам. С этого момента все серьезно. Есть люди - опасные, с пушками, с техникой. Они будут нас уничтожать, если узнают, что мы существуем.

Дружок вскинул голову.

– Люди… враг?

– Не все, -поправил Вадим.
– Простые… такие же жертвы, как и мы. Но военные, ЧВК, вот такие группы на АЭС - для них ты мясо, Настя - монстр, а я - ходячая биологическая аномалия. Они не будут думать. Сразу в расход или на опыты.

– Тогда… мы убьем их?
– спросил суперпрыгун с прямотой ребенка.

Вадим сжал кулаки, помолчал.

– Нет. Пока нет. Мы будем готовиться. Будем учиться. Будем копить силу. Если придется, тогда ударим. Но если повезет, может, вообще обойдемся без этого и договоримся.