— Расскажите мне о своих подозрениях. Может, тогда я пойму, что вам от меня нужно.

Лейтенант медлит, потом кивает.

— Думаю, он намеренно дал распространиться эпидемии настолько широко и сделал это, чтобы создать выживших.

— Что?

— Процент выживших очень низок: по приблизительным подсчетам, выживает один из пятидесяти тысяч заболевших. Я вот чего не понимаю: откуда он знал, что кто-то выживет, и для чего они ему нужны. Он собирает их отовсюду. Последняя группа — та, что сбежала на самолете и отправилась с ним бог весть куда. Но зачем?

Я лихорадочно соображаю. Что мне точно известно, так это то, что сам Алекс уже давно является выжившим. Не это ли недостающий кусочек головоломки?

— Ты что-то знаешь, — говорит лейтенант.

— Возможно. И я расскажу вам, если вы нас отпустите.

Он допивает чай.

— Ты сейчас не в том положении, чтоб торговаться. И все же… — Лейтенант с минуту барабанит пальцами по столу. — Вот как мы поступим. Если завтрашняя проверка покажет, что Фрейя не выжившая, я отпущу вас обоих. Если же окажется, что она выжившая, то сможешь уйти только ты.

— Нет, мы оба, и сейчас.

— Я не могу этого сделать, если она выжившая. Это не обсуждается.

— Не понимаю. Вам-то зачем нужны выжившие? Что все это на самом деле значит?

Я заперта в комнате — голубой комнате, как назвал ее Лефти: мебель, шторы — все голубое.

Термин «внутренняя и внешняя охрана», как выяснилось, означает, что один солдат находится в комнате со мной, стоит по стойке «смирно», а еще двое за дверью. И один из тех, что сторожат снаружи, тот самый Джек с грязными мыслями.

Раздается стук в дверь, и мне приносят поднос. Чай. Булочки. Я умираю с голоду и, несмотря на все обстоятельства, уплетаю за обе щеки. Надо подкрепиться.

Я все время удерживаю легкий контакт с теми, кто нас окружает. Кай и Лефти в другой комнате дальше по коридору. За той дверью тоже двое военных. Один здесь, двое снаружи… нет, теперь один. Второй пошел на кухню с тем, что принес чай. Остальные уехали вскоре после нашего прибытия, чтобы привезти врача, и у меня мурашки по коже, когда я думаю об этом. Как бы мы ни собирались действовать, это надо сделать до их возвращения.

Сворачиваюсь клубочком на диване, притворяюсь спящей и устанавливаю легкий мысленный контакт с солдатом у меня в комнате. Это тот, которого называли Кларком. Он тупой, ни воображения, ни мыслей, но зато умеет беспрекословно исполнять приказы. Я вздыхаю.

Джек, что за дверью, другое дело. Он кипит от нетерпения, недовольства Лефти и всей этой ситуацией. Он тот, кого можно обвести вокруг пальца.

Я показываю ему себя, как делала раньше, и вскоре его воображение рисует самые гадкие картины, но на этот раз я не отступаю. Зову его, соблазняю, вхожу в роль сирены в его воображаемой игре.

Очень опасной игре.

Лейтенант пристально смотрит на меня, наконец, кивает.

— Хочешь знать, почему нельзя отпускать выжившего? Что ж, хорошо. Почему бы и не поболтать. Я расскажу тебе кое-что, и тогда ты поймешь.

Хочет поболтать? Скорее, пытается разговорить меня, выудить информацию, но я все равно хочу знать, что происходит.

— Слушаю.

— Я человек осторожный. Когда мы достигли соглашения с Александром Кроссом в Шетлендском исследовательском институте, я внедрил в его команду человека, который обо всем мне докладывал. Мы узнали кое-какие весьма встревожившие нас вещи. Тебе известно, что в ходе своих экспериментов они создали выжившего? Девочку.

У меня все переворачивается в душе, когда он это говорит. Эта девочка — моя сестра Келли.

Но Шэй сказала, что это был кто-то другой… и передо мной тот, кто может знать правду.

— Как ее зовут?

Лейтенант вскидывает бровь.

— Не знаю. Объекты были под номерами.

— Вы видели ее? Можете мне ее описать?

Он удивляется, но отвечает.

— Девочка, кажется, лет двенадцати. Она была беглянкой.

— А как она выглядела?

— Обычно. Каштановые волосы, карие глаза.

— Карие, вы уверены?

— Вроде да.

— А ее волосы, какие они были? Густые темно-каштановые?

— Да нет. Светло-каштановые, мышиного оттенка. А что?

Я настолько потрясен, что не в состоянии ответить. Это не могла быть Келли, такое описание ей не подходит. Значит, Шэй была права: все то время с нами был не призрак Келли.

— В чем дело?

Отвечать или нет? Не знаю. Может, тогда он станет мне доверять. Я опускаю голову на руки и вздыхаю.

— Думаю, это была моя сестра… сводная сестра. Дочь Алекса. Она пропала больше года назад.