— Ты, вставай, — приказывает Джек. Я зеваю, медленно, как только что проснувшаяся кошка, потягиваюсь, и он буквально исходит слюной. Грязная свинья.

Я встаю и иду к двери, но он захлопывает ее.

— Думала, меня требует к себе лейтенант.

— А я думал, ты спишь. — Он усмехается и качает головой. — Скажем так, я надеюсь, мы с тобой поладим.

— Может быть… — многозначительно говорю я и соблазнительно улыбаюсь.

Он плотоядно ухмыляется, и мне с трудом удается скрыть отвращение.

— Может, мне пригрезился солдат… большой и сильный… как ты.

— В самом деле?

— Да… но не здесь. На заднем сиденье джипа.

Зрачки у него расширяются. Я уже готова успокоить его ауру, если у него возникнут подозрения, но он принимает все за чистую монету. Должно быть, и вправду считает себя неотразимым.

Джек отпирает и открывает дверь и жестом предлагает мне идти вперед. Его ладонь скользит по моей спине, и меня так и подмывает врезать ему посильнее, но я сдерживаюсь. Солдат, охраняющий Кая, слишком близко и может услышать.

Мы тихо идем по темному коридору, и я все время проверяю, кто где, и наблюдаю за аурой Джека — где его сильные стороны, где слабые. Я не продумала, что буду делать после того, как он откроет дверь, и теперь холодею от страха. Мы выходим.

Джип стоит на заднем дворе, и я пытаюсь сообразить, что теперь делать, но мысли мелькают слишком быстро. Мне страшно.

Он хватает меня за талию, и я вздрагиваю и отшатываюсь. Глаза его сужаются. Мыслей — ноль, а Джек уже кладет руки мне на плечи, поворачивает лицом к себе и силой швыряет на джип. Я ударяюсь обо что-то головой, и из глаз сыплются искры. Он распахивает дверцу, грубо вталкивает меня внутрь, и это совсем не то, что я планировала.

Вот он, этот момент.

Тот самый, когда я могу, наконец, применить свои силы не во благо. Врезаюсь сознанием в его ауру. Не для того, чтобы убить, а чтобы только причинить боль… очень сильную боль. Он отшатывается, кричит и валится на землю рядом с джипом, сжавшись и подтянув ноги к животу. Из дома доносится топот ног — солдат, охраняющий Кая, что-то услышал и бежит.

«Кай! На помощь!» Вся моя паника выливается в мысль, которую я посылаю ему. Кай мгновенно просыпается, и я чувствую, как он колотит по запертой двери снова и снова. Я вхожу в ауру солдата, который спешит сюда, и делаю так, чтобы он не услышал Кая.

Парень уже здесь, с оружием наготове. Он видит меня, видит корчащегося на земле Джека, и в этот же самый момент Каю удается вышибить дверь.

— Она что, пнула тебя в причинное место? Никак заслужил. — Он наклоняется, чтобы помочь Джеку, и тут Кай выскакивает из дверей, налетает на него сзади и сбивает с ног. Оружие летит на землю, и я падаю на колени, чтобы схватить его, затем быстро поднимаюсь.

Кай все еще дерется со вторым солдатом, предоставив Джека мне. Я наставляю на него автомат, но руки у меня дрожат.

— Тварь. Что ты со мной сделала? — хрипит Джек и, пошатываясь, поднимается и надвигается на меня.

Не задумываясь, чисто машинально, я нажимаю на курок.

Грохочет выстрел. От отдачи рука больно ударяется о джип.

Кровь растекается по груди Джека. На мясистом лице отражается удивление, и он валится на землю.

Кай справился со вторым солдатом, тот теперь тоже лежит на земле без движения. Кай поднимается, смотрит на меня.

— Фрейя? — Я дрожу, хотя и сжимаю автомат. Он забирает у меня оружие.

Вдалеке слышен шум… топот ног… кто-то бежит. Либо охранник, отправленный Джеком охранять периметр, либо другие, которых разбудил выстрел.

Кай простреливает шины стоящей рядом машины и вталкивает меня в чертов джип.

Урчит мотор. Покрышки взвизгивают, и мы срываемся с места в тот самый момент, когда вдалеке показывается чья-то фигура. Звучат выстрелы.

— Пригнись! — кричит Кай, и я едва успеваю наклониться, когда заднее стекло разлетается от пули. Осколки ударяют меня в спину, и я приветствую боль, которая помогает не думать о том, что произошло. О том, что я сделала.

Мы несемся вперед и оставляем их далеко позади.

Я не рискую останавливаться, пока мы не преодолеем серьезное расстояние. В том, что нас будут преследовать, нет никаких сомнений.

Но меня беспокоит Фрейя: она отказывается говорить о том, что произошло — ни вслух, ни мысленно. Она наверняка застрелила того солдата, потому что стреляла с близкого расстояния прямо в грудь. Ее страдания сродни физической боли и понятны мне, но тревожит не это, а то, что она отгородилась от меня.