Матвей Леонидович очень рассчитывал, что перешейки с западной стороны сомкнуться и потребность в несении службы отпадет сама собой. После рассказов Наиля о его приключениях, он полностью разочаровался в людях и не желал никакого контакта с внешним миром. Люди, как по команде переключателя, превратились в скот, забывший свою истинную сущность.

— Слушайте, Матвей, после того, как у нас заработал вулкан, в эту сторону не сунется ни один нормальный человек. — Произнес Геннадий, отстукивая зубами чечетку.

— Ты предлагаешь оставить пост?

— Не оставить, но хотя бы поприседать или побродить. Я уже пальцев на ногах не чувствую.

— А я говорил, что надо твоего Бывалого вычесать и навязать носков.

— Знаешь, живя в деревне, в которой до сих пор лето, как-то не задумываешься об этом. — Признался пастух.

— Вот тебе и близорукость человеческого взгляда. Пока петух жареный не клюнет…. Твоему Бывалому пух сейчас вообще не нужен, а он уже слинял на зимнюю стужу, самое время чесать.

— Ладно, завтра возьму у Марии чёску и вычешу. Неизвестно еще, сколько тут валяться. Быстрее бы разлом соединился.

— Так и выхода отсюда не будет. — Напомнил Матвей.

— У нас всё есть, мы справимся.

— А Макарке своему пару не мечтаешь найти?

Геннадий задумался.

— Было бы неплохо, но шансов, что где-то рядом выжила кобыла почти нулевые. Боюсь, что весной он у меня на коров начнет засматриваться.

Матвей Леонидович тихо рассмеялся.

— Честно говоря, я тоже больше за то, чтобы разломы сомкнулись. Намного приятнее спать ночью и быть уверенным, что никто не ворвется, не обворует, не убьет. — Признался он. — Пусть они там разбираются между собой, а мы будем работать и жить на то, что сами произведем.

— Вот именно.

Снегопад, идущий второй день, после полудня начал заканчиваться. Резко потянуло морозным ветерком в спину. Дым со стороны вулкана потянулся на запад, роняя на девственно белый снег серый пепел.

— Этот день никогда не закончится. — Геннадий поежился и укутался поплотнее. — Надо было Бывалого с собой взять, сейчас бы обнялись и согрелись.

— Он же не дурак, чего ему на холод переться.

— Пристроился подлец. Как только видит человека, такую грустную мордаху состряпает, поневоле рука тянется покормить. Не знал, что он у меня профессиональный попрошайка. И хитрожопый. Понял, что за деревней холодно и ни в какую не идет.

Со стороны вулкана пришел звук очередного взрыва, отдавшийся по мерзлой земле встряской. В небо поднялся столб дыма и медленно потянулся на запад.

— Блин, только бы посевы пеплом не засыпал. — Взмолился Геннадий.

— Я совершенно случайно смотрел передачу, что пеплом даже удобряют землю, но он быстро теряет свои свойства. Его надо мешать с навозом, чтобы микробы поддерживали плодородные свойства. — Поделился Матвей.

— Смотри. — Геннадий вытянул руку вперед.

Огромная территория впереди на перемычке разломов прямо на глазах начала проседать. Белая однородная простыня снега разделилась по краям, очертив размеры проседания рыжей полоской породы.

— Неужели вход закроется? — Геннадий, забыв про холод и секретность, встал во весь рост, чтобы внимательнее рассмотреть природный феномен.

Проседание произошло примерно на трех четвертях оставшегося пространства. Никто в своем уме не решился бы переходить перешеек в этом месте. Даже тем, кто видел эту местность впервые, становилось понятно, что она опасна из свежей породы, выступающей на фоне снега.

— Да, Матвей Леонидыч, скоро нас уволят со службы за ненадобностью. — Произнес Геннадий. — Вот слышит же бог, когда надо. Это он решил сохранить наш заповедник. Эдемский сад.

— Куда тебя понесло. — Усмехнулся Матвей. — У нас продуктивного материала раз, два и обчелся, не хватает генетического многообразия. Вместо колыбели цивилизации можем выродиться за несколько поколений. Слышал про Габсбургов.

— Порода собак?

— Нет, короли. Очень несимпатичные люди получались из-за близкородственного скрещивания. Нам всегда будет нужен приток свежей крови.

— Тарзанку повесим. Кто долетит, тот молодец. — Пошутил Геннадий.

Похоже, вулкан в этот день решил продемонстрировать нервный характер во всей красе. Он выпустил струю лавы, поднявшуюся на приличную высоту. Земля сотряслась одновременно с прокатившейся ударной волной. Просевшая часть земли начала обваливаться с одного края. В образовавшийся разлом поднялся белый пар, словно по дну его текла река кипятка. Снег вокруг разлома начал таять, сбегая ручьями вниз.

— Мы на кастрюле с кипящей водой живем. — Заметил Геннадий. — Вот рецепт нашей теплой погоды.

— Я больше скажу, но тебе это не понравится. Похоже, мы живем на пробке, затыкающей жерло огромного вулкана. А то извержение, которое мы видим, это всего лишь выход избыточного давления через узкое отверстие. Если вулкан взбесится по настоящему, то вся наша пробка, очерченная линией разлома, взлетит на воздух.

— Это теория? — Спросил Геннадий.

— Да. Только что придумал.

— Забудь и никому про нее не рассказывай. — Попросил Геннадий.