— Мне подкидывали.

— Конечно, и подкладывали жирок в пузико.

— А теперь оказывается, что он не зря у меня есть. Пока толстый сохнет, худой сдохнет.

По стенам пробежала вибрация. Петр и Марина резко затихли. Толчок сбросил с потолка и труб все назревшие капли, и установилась абсолютная тишина. Поначалу так и казалось, но далее воображение начало подводить. Петру послышалось, как поток воды шумно течет по дороге. Марина услышала скрежет и даже успела испугаться того, что их тоннель начало размывать со стороны тупика. Они провели в томительном ожидании неприятностей четверть часа, пока не восстановилась прежняя капель, и все пугающие звуки не растворились в ней.

— Лишний раз убеждаюсь, что воображение это опасная шутка. — Признался Петр, после того, как они выяснили с женой свои фантазии. — Лучше всего им пользоваться в хорошем настроении. Хорошо еще, что мы не страдаем зрительными галлюцинациями. Если бы мне начали мерещиться крокодилы или ползающие зомби, я бы сошел сума.

— Еще не вечер. В зомби я не верю, но вот покойника каким-то чудом свалившегося в люк и дрейфующего в нашу сторону я могу убедительно представить. — Марина передернула плечами. — Фу, представила. Петь, давай теперь будем спать обнявшись?

— Жарко же.

— Потерпишь. Мне нужно быть уверенной, что я под защитой, иначе опять начну орать.

— Только не это. Буду держать тебя крепко и пинать назад все подплывающие трупы.

— Не говори про них, пожалуйста. — Взмолилась Марина.

— Ты прям сундучок с чудесами, открытие за открытием. Я думал, ты у меня настоящая русская женщина, которая слона на скаку остановит, и хобот ему оторвет. Ты же была такой… мужественной, что я немного комплексовал. Куда это все делось? — Петр и в самом деле был удивлен изменениями характера супруги.

Марина ощупала ногой Петра и положила ногу ему на плечо. Долго молчала, задумавшись над его вопросом. Действительно, та Марина и эта были совершенно непохожими. Прежняя она отличалась пусть не властным характером, но требовательным, иногда непреклонным.

— Я поняла, куда делась моя уверенность. — Наконец произнесла она. — Я перестала понимать будущее и строить на него планы. В нашей семье эта обязанность, как я считала, висела на мне. Ты всегда был человеком настроения, сиюминутных желаний, а мне для спокойствия всегда требовался план на неделю, месяц, год, на меня, на тебя, на Тимошку, на нас. Я была уверена, что так и надо, и когда мои планы реализовывались, а они обычно реализовывались, у меня возникало ощущение, будто я очень умная и это наделяет меня правом диктовать свои решения. Короче, наша семья катилась к полной автократии, если бы не… — Она снова замолчала. — А ситуация показала, что ты гораздо гибче меня. Ты остался таким же.

— Оболтусом?

— Творческим оболтусом. Человеком без предвзятого отношения и не действующего стандартно. Во, мой успех в той жизни основывался на шаблонах. Я поняла, как они работают и удачно их применяла. В спокойное понятное время очень просто жить по ним. Сейчас никаких шаблонов быть не может, всё происходит впервые, и я потерялась, а ты ведешь себя так, как будто продолжается та же жизнь.

— Ну, спасибо, дорогая. Впервые в жизни слышу от тебя такие комплименты. Ну, какие ещё чудеса хранятся в нашем сундучке? — Петр потискал ногу Марины.

— Как думаешь, три часа прошло с того момента, когда ты поставил камень? — Супруга перескочила на другую тему.

— Без понятия. У меня жуткое раздвоение по временным рамкам. Могло пройти пятнадцать минут, а могло и полдня. Мы с тобой не спали после того, как я вернулся?

— Вроде, нет. — Марина помолчала. — Точно не спали. Значит, три часа не прошло.

— Тогда давай поспим, а потом я проверю.

Марина обняла ногами мужа и уснула под падающие на тело теплые капли конденсирующейся влаги. Сон съедал время. Невозможно было понять после того, как проснулся, сколько времени он длился. Из-за этого возникало и усиливалось ощущение, что могло пройти сколько угодно времени.

— Проснулась? — Спросил Петр, когда Марина убрала с него ногу.

— Угу. — Ответила супруга. — Я не кричала во сне?

— Нет, только сладко сопела. И это было лучше, чем падающие капли. В твоем сопении было больше музыки.

— А ты не спал? — Удивилась Марина.

— Спал, но проснулся, и целый час просто лежал, наслаждался.

— Вот, врушка, наслаждался он. Раньше ты отворачивался и накрывался подушкой.

— То раньше. — Петр приподнялся. — Я полез, узнаю, что там с водой.

— Осторожнее, не обожгись.

— Ладно. — Петр зашуршал по полу. — Один, два, три…

Он наткнулся на кусок бетона на двухсот двадцати девяти. Получалось, что он выдерживал примерные паузы, и его метод можно было считать точным. Воды на прежнем месте не оказалось. Петр взял камень и, продолжив отсчет, полез дальше. Кромка теплой воды обнаружилась на трехстах десяти. Он пожалел, что не считал, когда они ползли из колодца, чтобы примерно знать, сколько до него осталось.

В этой части тоннеля было теплее. Стены и вода в трубах нагрелись и теперь сами нагревали окружающий воздух. Петр искупался прямо в одежде. И вода здесь была намного горячее. Он не выдержал в ней и одной минуты. Оставил кусок бетона на границе и вернулся к Марине.