— А там еще покойники будут лежать. — Воображение Марины снова разыгралось.

— Мы их будем хоронить по-человечески. Это долг выживших перед погибшими.

— А нас тут никто и никогда не станет искать.

— Ну, почему же. Когда-нибудь осминожьи ученые раскопают этот колодец, увидят наши полуистлевшие кости и скажут, что нашли ритуальное захоронение. Увидят остатки водопровода и подумают, что существовало поверье, будто по трубам души людей поднимались на тот свет.

— А про телефоны, что скажут?

— А телефоны припрячут, потому что не смогут объяснить их предназначение, не укладывающееся в придуманную ими историческую картину мира.

— Вот ты фантазер, Петр Сергеевич.

— Поэтому мои проекты всегда интереснее твоих.

Марина приподнялась и вопросительно посмотрела во тьму, примерно туда, где находилась голова мужа.

— Мы, конечно, не в том месте и не в том положении, чтобы выяснять наш профессионализм, но правды ради давай вспомним, чьи проекты чаще зарубались? — Напомнила она.

— А я не про это говорю. Мои проекты чаще зарубались из-за инноваций и широты взглядов. Им нужны были вещи попроще, попонятнее, подешевле, как у тебя.

— Если бы я могла сейчас выбраться наружу и пройти в ЗАГС, то немедленно подала бы заявление на развод. Мало того, что ты назвал меня сумасшедшей, так я еще и специалист абы какой. Может я еще и женщина на два пальца из пяти?

— Нет, что ты, ты на четыре из пяти. — Петр усмехнулся.

— Ну, спасибо хоть на этом. А на пять были женщины в твоей жизни?

— Были. Ты до свадьбы.

— Что? Куда делся один палец после?

— А ты хочешь сказать, что я не поменялся в твоих глазах? Все тот же пылкий мужчина, неутомимый романтик и чутко понимающий любовник.

— Ну, нет, конечно. Ты же стал мужем, это почти как друг, с которым бывает секс. У тебя живот появился, вредные привычки. Так подумать, то ты на три с половиной пальца, больше не тянешь.

— Давай свой паспорт. — Строго попросил Петр.

— Зачем.

— Собственноручно вычеркну в нем свою фамилию. Кто ты там у нас была в девичестве? Криворучко? Отличная фамилия для архитектора твоего уровня.

— Ну, ладно, Петь, прекрати. Ты тоже на четыре из пяти. Просто потому, что страсть заменилась бытовыми удобствами. Надежно, но кровь не будоражит, как в нормальной семейной паре. — Марина нашарила голову мужа и потрепала его за волосы. — Но признайся, когда ты искал меня после землетрясения, сколько пальцев отдал бы, чтобы найти меня живой?

— Все. — Ответил Петр, не задумываясь.

— Я бы тоже.

— Ладно, оставайся пока Васильевой. — Любезно согласился муж.

В этот день ничего примечательного больше не произошло. Петр несколько раз подымался по лестнице, со страхом отмечая, что жар опускается все ниже и ниже. Стоя во весь рост в колодце уши начинали гореть через полминуты. По примерной прикидке это соответствовало температуре от восьмидесяти до ста градусов Цельсия. Большая точность зависела от уровня влаги в колодце. На уровне одного метра температура держалась в районе тридцати-тридцати пяти градусов. В боковом ответвлении, где прятались Петр и Марина, температура была ниже, благодаря воде в трубах и холодным стенам. На пару дней благоприятных условий еще можно было рассчитывать.

От нечего делать постоянно находились в состоянии легкой дрёмы. Понятие времени окончательно улетучилось, а из-за темноты стало казаться, что снаружи непроходящая ночь. Петр даже построил гипотезу, что из-за сильного засорения атмосферы продуктами горения так оно и есть. Потом издалека начал доноситься гром. Вначале неуверенно, на грани слышимости, но потом все громче и настойчивее. Гром приближался, а когда докатился и разряды стали разрывать небо прямо над головой, вызывая сотрясение стен колодца, показалось, что начался третий этап конца света.

Петр долго ждал, когда начнется дождь, который смоет с лица земли нагар и напоит ее иссушенное тело водой. Долго ничего не проливалось, а потом ударил такой ливень, что стало страшно. В колодце сразу же послышалась капель. Текло по стенам, капало с крышки. Люк, как мембрана, передавал шум бегущего по нему водяного потока. Петр проверил температуру воды и обжегся. Он предполагал, что вначале, пока раскалившаяся земля как следует не остынет, вода будет горячей. В его воображении рисовался быстрый круговорот воды. Испаряющаяся с поверхности парообразная влага поднималась в небо, становилась тучей, охлаждалась и проливалась обратно, пока поверхность не остывала до определенного уровня. Петр отвел на появление первых признаков изменений два часа, после чего должно было начаться явственное понижение температуры.

По примерным прикидками прошло два часа, потом три, затем и половина суток, но температура стекающей в колодец влаги оставалась на уровне кипятка. Из-за горячей воды, собирающейся на полу, во всем колодце становилось душно. Петр и Марина разделись и все равно потели, пока не догадались завесить палаткой вход в боковое ответвление. Примерно через час стало намного лучше, но это была всего лишь отложенная проблема.

— Интересно, смерть от перегрева болезненная или нет? — Спросила Марина.