Белояр хмыкнул:

— Кто бы сомневался. Любят там всякие редкости промышлять. Но если по правде — умеют! Не зря у нас охочие люди ГАЗы закупают. Хорошие повозки.

— И я бы такую купил, но тут она лишнее.

— Как живешь? Помочь нужна?

— Да неплохо. Раз в три дня на источники возят, иначе давно бы обезножил.

— Возят?

— Женка одна, у нее столуюсь и живу. Вдова. Хорошая женщина.

— Понятно!

Они снова заржали.

Я не успел поинтересоваться, что такое в этом мире обозначает ГАЗ, как мы вломились в таверну, что стояла на берегу реки. Там и обнаружили остальных. Нас ждало жареное мясо и много-много эля.

Наш путь продолжился через день. Все облегченно вздохнули, когда «Нахрап» ранним утром отвалил от стенки причала. Хоть и провели там время с пользой для души и желудка. Как бы там ни было, в целом хозяева оказались гостеприимными и особо нам не докучали. Во время дневного дежурства я поведал свою мысль Слободану. Опытный рулевой лишь посмеялся.

— Ты видел лица наших вожаков?

Так, он называл «инженеров».

— А что?

— Давно я их не наблюдал такими озабоченными. Это вы с Белояром до ночи гуляли, бочку эля выкушали, угомонить вас не могли. А они переговоры вели, чтобы мы домой дошли. Тугаевские уцепились в «Нахрап» клещами. Требовали построить такой же.

Меня как будто окатили ушатом холодной воды. А ведь в самом деле. Все эти дни толком не видели ни их, ни Пабло. Да и за таверну было откровенно стыдно. Вернее, за пропитые там два десятка гривен. От греха подальше отдал все вырученное Милораде. Жена меня в этот раз не отругала, но было заметно, что понемногу осваивается в новой роли. В голосе появляются командные нотки. Все женщины всех миров одинаковы!

— Все так серьезно?

— Да если бы не поломка, то век бы сюда не зашли! Тугаевцы своей жадностью по всей Великой славятся!

Я вспомнил, как нас постоянно «пасли» ребята в черном, они же разрулили вопросы с хозяином таверны, и поинтересовался:

— Слушай, а Сыскной приказ чем в Тугаеве занимается?

Слободан заметно передернул плечами:

— Чур меня! Лучше к этим упырям не попадаться.

— А ты откуда знаешь?

Наш рулевой нахмурился, но быстро вспомнил, откуда я пришел к ним.

— Они лезут всюду, как непрошеные гости. Крайне жестокие, слушаются лишь заводских хозяев. Когда-то давно работал я на торговом паузке. Как-то днем к нам на протоке два мужика выплыли. Бедолаг еле живыми на борт затащили, отсюда ушли. Мы беглецов всегда принимали. Так принято в свободной волости. Оттого с тугаевскими не дружили и к ним не заглядывали. Много чего тогда бедняги рассказали.

— А бежали чего?

Слободан глянул на меня исподлобья, немного помолчал, затем нехотя выдал:

— Сын у мужика не с той девкой связался. Любовь у них случилась нежданная. А она — племяшка одной местной шишки оказалась. Ну ему объяснили, что не рады его присутствию. Молодые ни в какую, побег задумали. Вот и поймали его с отцом и в подпол определили. Собирались на рудники навечно заслать. Но батя строителем был, план всего города ведал. Смог к реке тайными ходами выйти. Смастерили там плотик и пошли, а там течение, как понесло их. Повезло, что на нас вышли. Вот где здесь справедливость? У вас там так же?

Я кивнул:

— До справедливости далеко и покон не держат. Кто сильный, тот и прав.

Слободан надолго задумался:

— Везде нашему брату сложно. Вот и стараемся друг с другом сойтись, чтобы хотя бы в дружине добиваться правды. На Великой особо не забалуешь! За границы дозволенного заходить чревато. Вот и тугаевским хмырям пришлось проглотить свои хотелки. Уже лет четырнадцать прошло, как кровушку им знатно пустили. Поставили наземь!

— Сурово пришлось?

— Да ништо! Лето да зиму пережить и наладилась житуха. Тут ведь как, не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Хоть река и большая, но локтями толкаемся.

Я решился задать нашему рулевому давно назревший вопрос:

— Портюга так сильна? Я о ней мало знаю.

— Она лишь пригород Вортюги, града волостного. Вот тот вельми богатый и один из первых градов. Без его торговцев и менял торговли в половине Великой нет. Почитай все острова от Русияна до Едомы на Устюге держим. И что важно со всеми соседями дружим. Но главное в Портюге все-таки Обитель. Она центр знаний и веры. На Едоме же проживает Владыка.

— Это еще кто?