Большую часть работы делала техника. Растительность убрали по пути абордажники, бульдозер выравнивал дорогу, засыпал ковшом рвы и небольшие овраги. Мы через ручьи с помощью трактора и его навесного оборудования мостили переходы. Как раз для этого я скреплял связки бревен, что затем тянул за собой тягач. В его тележке лежали также инструменты и запасы воды. Еда же здесь прыгала прямо из-под ног. Милояр ловко настрелял птиц, похожих на уток, почистил, замариновал. Так что ужин у нас получился очень вкусным.

Паужничали на берегу. Под защитой периметра и принесенных на берег ручников. Несколько «кошечек» попытались проверить защиту на прочность, но ушли в лес далеко не все. Больше попыток «пролаза» не наблюдалось. Зверь оказался умным. Площадку заливал свет прожекторов и фонарей. В команде, несмотря на усталость, царило приподнятое настроение. Кормчий даже по этому случаю выкатил, как пиратский предводитель, бочонок еля.

Затем ко мне подошли оба «испанца». Рено был короток:

— Завтра с рассветом идешь с нами.

— Хорошо.

Пабло некоторое время изучал меня, затем спросил:

— Ты точно можешь переводить с разных языков?

— А есть сомнения?

Егер хмыкнул:

— Они всегда имеются. Мне ты пока еще ничего не доказал.

Рено скривился:

— Амиго, ты опять, как обычно, не веришь никому? Слава толковый парень.

Я поступил проще:

— Скажи мне что-нибудь на своем языке, используя редкие слова именно твоего наречия.

Пабло хихикнул и выдал зажигательную речь. Я почти все в ней понял. Мы понемногу разговорились на его варианте испанского, здорово удивив Рено. Егер с Портюги в итоге остался доволен и, похоже, несколько поменял взгляд относительно моей личности. К сожалению, своим соотечественником поинтересоваться не удалось. Абордажники ушли готовиться к выходу. Я присел неподалеку от костра почистить оружие. В лесу было влажно и потому левер приходилось регулярно смазывать.

— Вот ты где? Хочешь взвару?

Мила подает мне плошку с напитком.

— О, какой кисленький! Очень вкусно, благодарствую.

Милорада засмеялась. Я удивлённо покосился.

— Ты чего?

— Да вспомнила, что когда тебе на руки свалилась, ойкнула: Благодарю.

— Ты помнишь такие пикантные моменты?

И ни тени смущения на ее лице. Девица знает, что творит. Но притворное возмущение все-таки вышло наружу:

— Это ты запутался в своих девках и ничего не помнишь!

Ага, пошла игра на опережение! Цедю морс и нарочито спокойным тоном отвечаю:

— Да не так и много. Разве что пару раз женат был.

Молчание. Затем осторожный вопрос:

— Разве так у вас можно?

— Да, наши семейные узы редко держатся долго. Но мы странный мир, который катится в пропасть. Со второй женой был долго знаком, жили вместе, потом оформили брак.

— Что-что?

— Сделали его законным. Подожди, — гляжу на нее, — я до сих пор не знаю, как у вас заключают семейный обряд?

Девушка взяла кружку и сделала вид, что пьет, настраиваясь на долгий разговор. На нас уже поглядывают Женщины на борту рейдера редкое явление. А тут молодая дева, да еще с ухажером. Но всегда случаются исключения. Тем более зная, кто я на самом деле. Похоже, у перунцов в этом мире имеются некоторые привилегии. И эта барышня о них отлично ведает. Потому и отдалась без лишних уговоров. Чтобы я другой не достался. Но я ее не осуждаю. Мир тут более жесткий и сантиментов не терпит. Да и что скрывать: нравимся мы друг другу. Это сразу видно. Так чего гадать? Лучше ведь с милым? Просто внутри меня еще бурчит старый я. Поживший и повидавший всякое старик-боровик. Ну так нефиг было ехать за приключениями. Но как же здорово вот так в полную меру жить! Лучше, чем лежать под капельницей и медленно загибаться.

— Если ты живешь в своем селе, то сначала требуется согласие родителей, но обычно это несложно. Всегда есть выход, если тебе предложат нелюбого. Дева в своем праве.

— Любопытно.

— У вас разве не так?

— Даже в моем государстве есть области со старинным правом, где невесту никто не спросит. Ее просто продадут за хорошие деньги и как родители прикажут.

— Какой ужас! Это степняки?

Я хмыкнул и с готовностью согласился с ее определением. В последние годы стало модным совершать напоказ полнейшую дичь, прикрываясь религией. На самом деле возвращаясь в варварство.

— Во времена моей молодости закон был одинаков везде. Но потом государство надломилось.

Мила внимательно глянула на меня:

— Ты потому сюда решился идти?

А девушка неглупа! Я другими глазами посмотрел на нее. В зрачках плясал адский огонек от костра, ее рот был эротично полуоткрыт, обещая невиданные ласки. Тьфу ты, опять мысли не туда полетели!

— Не только. Но ты прервала рассказ.

— У росичей все просто. Идем к жрецу или в обитель Единого, там нас благословляют. Местный дьяк делает запись для кона.