— Рено, не твоей дружине был дан указ стоять на палубе? И где, спрашивается, вои?

«Пират» неожиданно смутился:

— Кормчий, здесь только половина збройщиков, обедаем поочередно.

— Слишком долго. Мы на земле усиньцев.

Я принял караульную вахту и попытался узнать, что за хрен с горы ко мне цеплялся. Механик с улыбкой пояснил:

— Это командир абордажной дружины. Там самые лихие вои, лезут в пекло первыми. Так что не обращай внимания на их речи.

Затем ко мне подошел Федор с распирами и предложил продолжить «правило». Лезвия были в этот раз спрятаны в тонкие кожаные поножи, что совсем не влияло на фехтование. На этот раз на палубе около рубки собралось довольно много людей, в том числе и абордажники. Они отличались от остальных матросов мундирами песчаного цвета и наличием продвинутой разгрузочной системы. Что, в свою очередь, меня здорово удивило. У одного из них я даже заметил автоматическую винтовку с внушительным магазином. Этот мир поражал меня все больше и больше. Ну ладно, ребята, пришел черед и вас удивить.

Скинул с себя все лишнее и вместо широкополой шляпы повязал оставшуюся в запасах зеленую бандану, чем вызвало оживление у Рено. Тот блеснул вставными золотыми зубами, что-то сказав своим парням. В этот раз Федор начал осторожно и старался не махать излишне длинным лезвием, опасаясь моих точных выпадов. Я дал ему привыкнуть, сделал вид, что наступаю, устроил «обманку» и совершил длинный выпад слева вперед. Скорость и необычность подействовали, лезвие «достало» область «солнечного сплетения». Верная смерть.

Народ на палубе загомонил, оценив мою хитрость. Федор еще пару раз пытался меня достать, но ему не хватало навыков. Я же удивлялся сам себе и своей живости. Такое впечатление, что моя хватка увеличилась втрое. Теория перетекла в молодое и стремительное тело. Дела. Все быстрее и точнее, почти не устаю. В том возрасте, когда занимался, давно бы запыхался. Силовая выносливость крайне важна для любого вида фехтования. Но ведь все равно требуется тренироваться! Еще один мой талант?

— Я тут тебе подобрал кое-что, — Федор протянул мне короткое изогнутое лезвие величиной с мачете. — Абордажный палаш. Рукопашная у нас редкое явление, но лучше его ничего не придумано для палубы.

Я покачал в руке палаш, проверил центровку, мне понравилось. Таким рубить сверху одно удовольствие, будет само падать. Рукоять набрана из различного вида костей, есть даже небольшая гарда.

— Стреляй из пистоля одной рукой и руби другой, Путник! — внезапно раздался раскатистый рык Рено. — Сможешь с палашом управиться?

Я покрутил лезвие и понял, что рубить следует так, как нам показывали ребята из клуба Исторического мечевого боя, то занимались обычными мечами раннего средневековья.

— Надо бы попробовать.

— Не вопрос.

Рено кликнул своих, и вскоре на палубе оказалась «балда». Толстенный обрубок ствола, обтянутый вымоченными в какой-то жидкости канатами. От этого они стали тверже и так просто не перерубались. Я приноровился и начала наносить короткие рубящие удары. В мечевом бое практически не замахиваются. Работа идет от запястья, поэтому на него приходится большая загрузка. Зато ты всегда готов отразить атаку противника и не подставляешься. Никаких проворотов вокруг себя для красоты, как в псевдоисторическом кино. Все просто и эффективно.

«Двоечка», «троечка»! Комбинация. За мной внимательно наблюдал командир абордажной дружины. И в его темных глазах я не мог уловить эмоций. Затем пришел черед ног. На самом деле в любом единоборстве разрешается все. Использовать локти, ноги, щит как ударное средство. Любой подручный материал. Прокрут и удар сверху! Ох, рука заныла, и стало тяжелее бить.

— Хватит! Для таких ударов нужны правила. Будешь работать с нами, путник. Я договорюсь с кормчим. Такой лихой рубака нужен мне самому. У нас забыли мечевой бой, а случается, что он спасает ситуацию.

Федор, с интересом наблюдавший доселе за мной, буркнул:

— Кто тебе его отдаст, Рено? Он нужен мне и Ерохе.

— Опять ваши загадки, Теодор?

— У каждого своя задача в нахрапе.

Рено залыбился:

— Дело твое! Но, когда на нас полезут, этого парня лучше поставить с нами. Он настоящий мечник в отличие от многих. Не знаю, кто его учил, но в Беловодье такого подхода я еще не видел. Хотя все равно лучше «метлы» нет ничего!

С этими словами Рено поднял с тумбы скорострел, смахивающий на ручной пулемет. Я подошел поближе, чтобы лучше его разглядеть. Толстый кожух охлаждения, увесистый барабан с патронами снизу, удобная ручка спереди и анатомический приклад, вырезанный из красного дерева.

— Ну как?

«Испанец» был явно доволен произведенным впечатлением.

— Хорошая «метла», сметет любого.

— Я о том и говорю. Твое ружье тоже скорострел, но сколько у тебя патронов?

— Пятнадцать, — почесал я в затылке.

— И патроны от пистоля. Здесь же, — Рено ловко отстегнул банку и вынул один патрон. — Семьдесят две пули вот такого калибра.

Я взял патрон и чуть не ущипнул себя за руку. Черт меня дери, если это не «Люгеровский стандарт». Тут же повернул патрон донышком к глазам. С ума сойти! Цифра девять. Тут же наклонился к «Метле» и на ствольной коробке заметил выбитый штамп на немецком языке — Thule-Gesellschaft