Шрифт:
Евгений распахивает дверь, я крепче перехватываю осколок, приставив к своему горлу.
Острые грани врезаются в ладонь, рассекая плоть.
– Вика!
– ахает он.
– Брось!
– Уйди. Оставь меня в покое! Я сделаю это! Это не пустые угрозы!
– надавливаю сильнее.
От адреналина боли совсем не чувствую, только ощущаю, как по коже заскользило горячее.
– Вика! Твою мать!
Его аж затрясло, лицо вмиг бледнеет.
– О-той-ди, - командую по слогам.
– Не трогай меня, Жень. Не трогай. Это не шутки… Ты изменил. Ты мне душу с мясом вырвал! А когда я по щелчку глаза закрыть не захотела, заявил глумливо, что, настаивая на разводе, я останусь ни с чем. Мы развелись! Ты укатил жить за границу. Сыто, вкусно, с дочерью на короткой ноге, бабу себе нашел! Не шалаву, а бабу! Сейчас примчался, спасителя из себя корчишь, а на деле ведешь себя… как последняя мразь! В трусы ко мне залезть хочешь! Всех баб мира перетрахать готов, да?! Вот только, если ты будешь настаивать, тебе придется трахать только мой труп! Потому что я больше так не могу! Мне осточертела эта история, твое вранье, твоя мерзость и твоя наглость… Ты не любишь меня, ты только себя любишь… Ничего не можешь сделать по-человечески, НИ-ЧЕ-ГО! Так, чтобы не потоптаться по душе грязными сапогами! Это не твой стиль… Ты… Ничем не лучше своего отца!
– выкрикиваю я и надавливаю сильнее.
Выматерившись, Евгений отступает, не сводя с меня напряженного взгляда.
– Я не буду сейчас с тобой спорить. Все, отошел, видишь? Дай позвонить, вещи тебе привезут. Все, вечеринка окончена. Домой поедем.
– Не с тобой!
– Да, блин! Вика!
– Не с тобой, я сказала! Не надо меня спасать! Я лучше сдохну, чем помощь из рук твоих приму, оставь при себе подачки свои! И сына не трогай…
– Так вот здесь нестыковка, Вик. Я его брошу, ага. И его на лоскутки порежут, вот такие дела, - разводит руками и добавляет тихо.
– Я реально не хотел приезжать. Думал, из глаз долой, из сердца вон. И даже поверил в это на время. А потом… накрыло ещё в самолете. В аэропорту все наши встречи-проводы вспомнил, как дышать, забыл. Увидел и все, забрало упало. Ничего не хочу. Ничего, Вик. Только к тебе. Все пустое.
– Не надо ко мне. Не на-до. Или, что.… Ну, на могилку можешь ходить!
– смеюсь нервно.
Острый край туда-сюда по моей коже скользит, раня.
– Сейчас тебе привезут одежду. Поедешь отдельно. Не со мной. Годится? Я на расстоянии буду. Только не делай глупости, Вик. Прошу тебя.
Он отступает, спиной вперед.
Насколько мне позволяет увидеть позиция, рухнул безжизненно на кровать, позвонил, давая распоряжения.
Потом застыл без движения.
В ожидании.
И я тоже застыла.
Сначала затекли пальцы, потом рука.
Уже держать вот так стало невыносимо.
Потом просыпается боль, и хочется скулить.
Потом в тело возвращается страх и за ним в ледяной плен тело охватывает шок: что мы творим?
Что я творю?!
Когда привозят вещи, меня уже трясет.
Евгений оставляет пакет на пороге ванной комнаты и выходит на балкон, покурить.
Я с трудом опускаю руку, она словно задеревенела, пальцы совсем не слушаются. Не могу их разжать.
Чёрт.
Они как будто все сильнее сжимаются вокруг осколка, в судороге, ещё глубже режет ладонь и пальцы.
Становится не на шутку страшно.
Прикрываю глаза, желая оказаться как можно дальше от этого кошмара и, похоже, от самой себя, в том числе.
– Женя, - тихо зову мужа.
Мне кажется, он даже не услышит.
Но он мигом оказывается рядом и заглядывает мне в глаза, округлившиеся от страха.
– Я не могу разжать пальцы. Не могу!
– Тихо. Я сейчас.
Евгений быстро переступает через осколки битого зеркала и хватает меня за мокрую от крови ладонь, греет пальцы. В них понемногу возвращается тепло. Вместе с болью.
Чёрррт, как это больно!
Всхлипываю.
– Сейчас, ласточка, потерпи, - воркует над моей рукой.
– Отчаянная моя. Безбашенная совсем, а… Сердце просто в фарш!
Он быстро избавляет меня от осколка в руке, потом достает аптечку и ловко обрабатывает рану.
– Пока так, - лепит пластырь.
– Но надо зашить. Собирайся. Или тебе помочь?
– Нет. Я сама. Не надо.
Ищу взглядом.
Лишилась аргумента, блин, шантажировать нечем.
Евгений это замечает и усмехается горько.
– Урок усвоен. Поехали, а? Больше к тебе не полезу. Но рядом буду, потерпи. Это ненадолго.
Он выходит из ванной комнаты. Я бросаю ему в спину.
– Что, опять к бабе своей переметнешься? Переиграешь?
– смеюсь.
– Давай по горячим следам! Пока не поздно!
Глава 17
Виктория
После моего крика Евгений обернулся, чтобы посмотреть на меня устало. Возраст в этот миг резко накладывает на его лице черные тени, обозначая скорбные заломы у рта, глубокие горизонтальные складки на лбу, усилив темные провалы под глазами.
– Я не то имел в виду, Вик. Я вернулся. Не для того, чтобы метаться туда-сюда, как флюгер. Я буду рядом. Но в трусы к тебе больше не полезу. Сама захочешь - ок, я открыт для тебя и всегда доступен. Только свистни.
– Не буду я тебе свистеть!