— Только почему у офицера-то возникло такое подозрение? — вмешался Нокс, блеснув клыками. — Дознаватель навряд ли разбирался в том, какое вещество окрашивает ногтевые лунки в алый.

— Верно, но Брумса насторожило то, как часто молодая супруга покойного делила с ним постель.

— Что? — изумился вампир. — Супруга покойного так это дознавателю и сказала?

— Почему супруга? Офицер Брумс дотошно опросил супругу и у него закрались сомнения, зачем молодой и красивой леди, которая явно вышла замуж по любви, только не к покойному, а к его деньгам, так часто настаивать на исполнении супружеского долга?

— Тем более что уже немолодой организм мог не выдерживать такие марафоны, — понимающе хмыкнул Феррин.

— И покойному необходимо было прибегать к стимуляторам, — добавила я.

— Да. Их-то и попросил меня найти в организме покойного Брумс. Но я подумал, что если бы в ход пошло лишь тонизирующее зелье, то юной жене пришлось бы ждать своего вдовства пару лет, и подумал на сильное успокоительное, как и Хеллавина. Поэтому сейчас мы будем искать в теле покойного следы и стимулятора, и успокоительного. Хотя последнего, косвенные признаки уже имеются. Их весьма прозорливо заметила одна из вас.

— Кто мне подскажет, образцы каких тканей организма мне лучше всего брать на анализ? — с азартом спросил гном.

— Печени, почек, кожных покровов у ногтевых пластин, — мелодично «прозвенел» Колокольчик у меня из-за спины. А Элай, только-только подобравшаяся ближе ко мне, заткнула рот рукой. А я вспомнила, что у нее не очень отношения с трупами.

— Не переживая, я возьму для тебя образцы, — заверила я.

— Спасибо, — облегченно прошептала адептка.

И после того, как криминалист отступил, дав место для того, чтобы мы тоже взяли для себя материал для анализа, я осторожно скальпелем подцепила органический материал для себя и для Эл, а еще заодно для Нокса, Скроу, Колокольчика, который хоть в теории и был силен, но так бледнел и его рука так дрожала, что он с одинаковым успехом мог отрезать и печеночную пробу, и часть желудка.

Лишь Ферр гордо отказался от моей помощи, заверив, что он сам справится.

Как только мы разжились образцами для анализа, началась рутина: экстрагирование, фильтрация, качественный и количественный анализ, расчеты, перевод на массу тела…

Я не заметила, когда из лаборатории исчез Рохт. Несколько часов практики пролетели в момент. И его итогом стало заключение, что покойный действительно хлебнул двойной дозы эликсира, стимулирующего мужскую силу. А до этого — успокоительного, растворенного, скорее всего, в крепком кофе.

— Да-уж… вот это я понимаю, любовь до гроба, — протянул вампир, а после виртуозно спихнул составление отчета по результатам анализа, которое ему поручил гном, на Колокольчика со словами: — У тебя самый лучший почерк!

— У Страй… — начал было эльф, но наткнулся на мой мрачный взгляд, который обещал: еще один звук, и следующие образцы остроухий будет брать сам. И Лир замолк.

Он перевел взгляд на зеленоватую оборотницу, на Ферра…

— У меня почерк еще хуже, чем у Нокса, — ту же ответил он.

А до драконицы Колокольчик добраться не успел. Адептка, тряхнув головой, заявила, что раз всё, то она пошла отсюда и… собственно пошла, хлопнув дверью.

— Ну, значит, у меня и правда самый изящный почерк, — согласился нехотя эльф и сел за листы.

Вампир, потом демон и обротница тоже тихонечко вышли из лаборатории. И я решила последовать их примеру. Сняла лабораторный халат и оправилась… в кабинет Рохта! Выяснять, что там с моим дипломом.

Глава 13

Постучалась в дверь, и услышав «да!» дракона, толкнула створку. М-да… этого я точно не ожидала увидеть.

Точнее, этих… Гадов! Конкурентов несчастных, которые пытались увести у меня сейчас из-под носа даже не парня, а целого научного руководителя! Причем ладно бы старалась одна Скроу. Ну на худой конец Элай. Нет! Демон и вампир от девушек ничуть не отставали и пытались впечатлить собой законника. Только декольте, как у драконицы и двуликой, у них увы, не было, и парни напирали на то, на что и советовал с утра Рохт: на знания.

— Офицер, только вы можете войти, — заламывая руки и поворачиваясь в самом выгодном ракурсе, с придыханием протянула Скроу, — в отчаянное положение бедной девушки, которая лишилась своего наставника за несколько месяцев до защиты диплома!

— Мы обе лишились, — вторила чешуйчатой Элай.

Правда, в отличие от даконицы двуликая пустила в ход не свои формы, а содержание: оборотница давила на жалость. Она смотрела таким молящим взглядом на законника, словно он мог как минимум спасти ее от смерти.