Подумав, что как раз успею сменить одежду на в сухую, пока набирается таз, пошла в свою комнату, а когда вернулась, застала братца за медитацией.

Ник наблюдал за плававшей в тазу мужской рубашкой с нашивкой законников.

— Это ведь не твое? — уточнил братец очевидное.

— Да, — я скрестила руки на груди, понимая, что еще немного — и стирка рубашки начнется с намыливания шеи братца, попавшего под горячую руку.

— А чье? — полюбопытствовал мелкий.

— Законника, — скривилась я.

Братец выразительно свистнул.

— Это вы еще даже не встречаетесь толком, а ты ему уже как жена, рубашки стираешь… — ехидно протянул мелкий паршивец с намеком.

— Я, как старшая сестра, могу тебе еще и уши открутить… — вторя интонации Ника, отозвалась я.

Брат, не будь дураком, извинился и испарился. Буркнув себе под нос, что сегодня у нас в доме две черных ведьмы, вместо одной.

Я же послала ему в спину легкое проклятье. Если назвал — надо соответствовать.

Когда Ник запнулся на ровном месте, то едва удержавшись, повернулся и, мигом поняв, откуда к нему привязалась спотыкайка, показал мне кулак и поспешил прочь.

Правильно. Злой мне грозить стоит только на расстоянии и имея минимум два плана отхода: основной и запасной.

Зато в таком состоянии я в два счета отдраила на стиральной доске рубашку. И только потом вспомнила, что можно было использовать вращающее заклинание. Его алхимики, конечно, чаще применяли для центрифугирования веществ в лаборатории, но и в быту оно отлично справлялось с загрязнениями одежды. А если увлечься — то и с самой одеждой тоже.

Решив, что для своих-то вещей я использую его, взяла промокшие юбку, блузку и запустила крутиться в тазу в мыльном растворе.

И как только все было постирано — развесила и наконец пошла топиться. Делать это в ванне, полной теплой воды, да еще с солью и ароматическим маслом оказалось одно удовольствие. Как и чистить перышки потом, подпиливая ногти, накладывая маску…

Давно я так, по-девичьи, не отдыхала. Не заметила, как вечер подкрался незаметно. А за ним — и ужин со сном. Последний, для разнообразия, был не кошмаром с участием Рохта.

Кошмар начался на следующий день, с утра, вместе с практикой в отделе правопорядка.

Туда я приехала сразу из дома, в новенькой форме, захватив с собой в сумке платье для того, чтобы переодеться в обед перед занятиями в академии, а еще взяла выстиранную рубашку Рохта. На ней было навешано столько проклятий, что даже мама, зашедшая в мою комнату, когда я сворачивала одежду, восхищенно воскликнула:

— Какая прелесть! Твоя работа?

— Да, — призналась я, запихивая сверток с форменной рубашкой в сумку.

— А для кого? — полюбопытствовал мама.

— Для гада одного! Чешуйчатого, — в сердцах выпалила я, припомнив, как меня поставили перед фактом стирки. — Придушила бы!

— Если ведьма желает убить кого-то, но этот счастливчик еще жив, значит, она в него влюбилась, — глубокомысленно заметила мама.

— Я алхимик! — возразила из чистого упрямства и со злостью стянула шнурки сумки. — Если мой враг не умер, это просто значит, что яд не быстродействующий и я обеспечиваю себе алиби.

Мама так понимающе улыбнулась, что лучше бы… Лучше бы гадость какую сказала. А я невесть с чего разозлившись, вылетела из дома. Да так, что о завтраке напрочь позабыла. Это тоже не прибавило мне хорошего настроения, как и общественный вагончик, на который я опоздала, а в следующий — чуть втиснулась и едва успела в отдел правопорядка. Там в холле уже собралась наша пятерка и вот-вот должна была подойти офицер Мира Райт, с которой я наконец сегодня познакомлюсь!

Но вместо нее до нас с небес на землю снизошел… в смысле со второго этажа по лестнице спустился… Нидрик Рохт собственной чешуйчатой персоной!

Дракон мрачно посмотрел на нас. Мы — на него. Он — на нас.

Не знаю, сколько бы продолжались эти гляделки, если бы Элайра не расчихалась. Оборотница сконфужено потерла нос и извинилась:

— Простите, акация начинает цвести, а у меня на нее аллергия.

— А где Мира Райт? — невпопад спросил Колокольчик.

— Я за нее, — ничуть не смутившись ответил яшерюга.

Нас всех слегка перекосило. Меня — так особенно. Что значит — Рохт за нее? А мой диплом?!!!

Видимо, возмущение было написано крупными буквами на моем (и не только моем!) лице, потому что законник мученически вздохнул и пояснил:

— Мира, как полностью дееспособный офицер, сейчас занята в нескольких расследованиях… — начал было законник.

Но демон его перебил:

— А вы?

— А я на больничном, — закончил дракон, в упор глядя на Феррина, намекая: «а если бы ты дал мне договорить, то не нужно было бы задавать вопрос». Демон с честью выдержал этот взгляд Рохта, и тот дракон продолжил: — Так что прохождение вашей практики, как и чтение лекций — теперь моя обязанность.