Алхимические формулы… Не то… Условия синтеза… Кристаллизация… Дымность… Я чувствовала, как мой разум напрягался, представляя воочию сложные процессы и взаимодействия молекул. Каждый шаг, каждая деталь… Как бы я организовала этот процесс. В большом городе. На виду у всех, но чтобы никто не заметил. Где бы разместила лабораторию. Варила бы сама или нашла кого-то…

Время, казалось, замедлилось. Отчет ожил в моих руках, где каждая страница подкидывала головоломку.

— Хелл? — голос Рохта заставил меня отвлечься. — Нашла что-нибудь?

— А?! Да…Нет… — я слегка растерялась. — Просто задумалась.

— О чем?

Рохт впился в меня взглядом, и я неожиданно сама для себя призналась:

— О том, как можно организовать в столице такое производство под носом у дознавателей.

— И как? — заинтересовался ящерюга и подался вперед, ко мне.

— Знаешь, похоже, плохой из меня законник, — я попыталась отшутиться.

— Почему? — спросил Рохт.

И я поняла, что этому дракону нужно на законодательном уровне запретить на меня так смотреть. Потому что под его взглядом мой мозг отказывался мыслить трезво и расчетливо. Иначе с чего бы я выпалила:

— Потому что я начала мыслить, как преступник.

— Тогда из тебя выйдет отличный криминалист. Потому что он и должен так мыслить, — выдохнул Рохт и уточнил: — И до чего ты додумалась?

— Да ни до чего хорошего, — я пожала плечами. — Поэтому придется перепроверить результаты анализов твоего эксперта.

Для начала я разделила образец пыли, принесенной Рохтом, на три части. Одну из них сразу же отложила, как контрольную, а две другие взяла для анализа, качественного и количественного.

В первом случае, использовав возгонку с применением ускоряющих чар, разделила вещество на фракции. Возгонка никогда не была быстрым процессом, даже если все этапы катализировать заклинаниями. За то время, что я проводила разделение вещества на составляющие, Рохт успел сходить за кофе и бутербродами, проверить, как выполнили его задание остальные адепты, и отпустить их домой, благо лекций сегодня в расписании не стояло.

Когда же в колбах конденсировались простые вещества, входившие в состав пыли, я, используя заклинания хроматографии, алхимического воспламенения и спектроскопического анализа начала определение простых веществ, входивших в состав пыли.

Увы, примесей не обнаружилось. Почему увы? Потому что по ним можно было бы судить о том, что было рядом: пыль, витавшую в воздухе лаборатории, где синтезировали дурман, могла быть специфической и подсказать о месте происхождения… но нет. Кто бы ни приготовил эту гадость, он был мастером, а не подмастерьем.

Все в точности, как в отчете гнома.

То же самое показал и количественный отчет. Невероятная чистота и высочайшая концентрация. Всего унция пыли могла вырубить дракона в его крылатой ипостаси.

«Крепкая, зараза… — подумала я. — Это какой же ядреный дым должен был валить из трубы лаборатории. Такой ничем не замаскируешь. Разве что… смешать с другим цветом, и получить третий!» Осенило меня. Ну конечно.

Хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место. Хочешь, чтобы характерный дым из трубы не увидели, закрасить его…

Так, с чем можно смешать синий, чтобы он выглядел безобидным. Красные пары — нет, лиловый будет заметен. А если с желтым, что так типичен для недогоревшей серы…

Я лихорадочно схватила лист бумаги и начала записывать карандашом расчеты. Если плотность паров, выделяющихся при варке пыли была меньше плотности воздуха, и потому столб дыма поднимался ввысь, то прибавлении к нему газообразной серы молекулы были гораздо тяжелее и мы получали зеленоватый, стелившийся по земле, а лучше воде, туман.

— Есть в городе фабрика, размещенные рядом с рекой? — я обернулась к Рохту.

— Фабрика? Да там целый район. На западе столицы протекает Ройн. Воды холодные, но глубина русла позволяет даже судам проходить.

— Это то, что нам нужно! — воодушевилась я.

— Поясни, — не понял дракон.

И я вкратце рассказала ему о своих предположениях, заключив:

— Так что завтра мы идем на рыбалку. С тебя удочки.

Поняв, куда я клоню, дракон отрезал:

— Ловить прест… — он осекся, оглянувшись на дверь, и поправился: — пескарей буду я. Один.

— Не доверяешь? — я изогнула бровь. Признаться, было обидно.

— Тебе — да, — Рохт потер переносицу и устало добавил: — Но не этим стенам.