Я инстинктивно опустил «Огненный Вздох» вниз, отбивая энергетический удар. Мой клинок рассёк ядовитую конструкцию пополам, но это оказалось ловушкой.

Пока мой меч был внизу, его тесак, уже занесённый для следующего удара, описал короткую дугу и с силой вонзился мне в левое плечо.

Боль от ранения была ужасающей. Сталь разорвала плоть и занесла в рану яд. Рука мгновенно повисла, словно плеть.

— Попался! — прорычал бандит.

Парящий Клинок! Я отпрыгнул на несколько метров, чтобы получить хоть небольшую передышку. Яд полз по венам, холодной змеёй устремляясь к сердцу.

«Критическое ранение. Яд „Болотного Плюща“. Скорость передвижения снижена на 20%. Мышечный контроль в левой руке утрачен».

Я стоял, тяжело опираясь на «Огненный Вздох». Голова кружилась. Бандит медленно приближался, постукивая тесаком по кастету.

— Ну что, алхимик? Кончились фокусы? — он был уверен в победе. Его стиль сделал своё дело — измотал и отравил.

Я отступал, и каждый шаг был труднее предыдущего. Он наслаждался моментом, словно кошка, играющая с мышью. Противник наносил несильные, но унизительные удары, которые я едва успевал парировать. Он срезал прядь моих волос, распорол рукав, оставил на щеке тонкую, жгучую царапину.

И в этот миг что-то внутри меня щёлкнуло. Негромко. Тихо, как сдвигается с места последний камень, удерживающий лавину.

Это была не ярость. Это было холодное, безразличное принятие. Принятие боли. Принятие яда. Принятие собственного предела.

Я перестал отступать.

Он заметил это и нахмурился. Его следующий удар был уже не игрой. Тесак, пропитанный ядом, со свистом направился в моё горло.

И я сделал выбор. Вместо идеального парирования я лишь слегка отвёл клинок, подставив под удар левое плечо. Оно всё равно уже было ранено. Лезвие впилось в мышцу с отвратительным хрустом. Боль, острая и ясная, пронзила меня, но в тот же миг мой «Огненный Вздох» рванулся вперёд и оставил глубокий, кровоточащий разрез на его боку.

Противник ахнул от неожиданности и боли. Его глаза выражали непонимание. Он привык, что жертвы бегут или пытаются защититься, а не платят той же монетой.

— Смерти ищешь? — просипел он, отскакивая назад.

— Убиваю, — хрипло ответил я, чувствуя, как яд из новой раны вливается в мою кровь, но уже почти не обращая на это внимания. Боль стала инструментом. Топливом.

Я пошёл вперёд. Мои удары не были изощрёнными. Это были короткие, резкие выпады, преследующие лишь одну цель — чтобы его раны были больше, чем мои. Его тесак постоянно находил мою плоть, но и каждый мой выпад оставлял на нём кровавую метку— плечо, бедро, бок. Мы оба истекали кровью, наш поединок превратился в бойню, в соревнование на выносливость.

Противник пытался сохранить хладнокровие, но я видел в его глазах зарождающийся страх. Он не понимал этой тактики. Никаких блоков, лишь небольшие увороты, чтобы снизить урон, который получает моё тело, и мгновенные контрудары.

И тогда он решил закончить всё одним ударом — быстрым, мощным, способным одним движением пронзить меня насквозь.

Я мог уклониться. Но это был бы возврат к старой тактике, к бегству. Вместо этого я сделал глубокий вдох и ринулся навстречу.

Глаза бандита расширились от ужаса. Он понял мой замысел, но было уже поздно. Два клинка пронзили плоть почти одновременно.

Тесак противника, не встретив сопротивления, со страшной силой вошёл мне в живот. Мир взорвался агонией, белой, ослепляющей вспышкой. Я почувствовал, как холодная сталь разрывает внутренности.

Но мой удар был точнее. «Огненный Вздох», ведомый последним усилием воли, вошёл ему прямо в сердце. Чисто и безошибочно.

Его лицо исказилось гримасой немого ужаса. Он выпустил рукоять тесака, всё ещё торчащего у меня в животе, и обеими руками схватился за грудь, как бы пытаясь удержать уходящую жизнь. Из его рта хлынул поток алой, пенистой крови.

— Не… — было единственное, что он успел прошептать, прежде чем его глаза остекленели, и бандит рухнул навзничь, мёртвый.

Я стоял, качаясь, над его телом. Тесак в моём животе был невыносимой тяжестью. Я медленно, с хрустом и каким-то щелчком, вытащил его и уронил на камни. Из раны хлынула тёмная, почти чёрная кровь.

«Проникающее ранение плеча. Проникающее ранение брюшной полости. Отравление. Носитель на грани биологической смерти. Шансы на выживание без немедленного вмешательства: 3,7%».

Три процента. Звучало как приговор. Я рухнул на колени, едва удерживая себя в сознании. Рука сама потянулась к кольцу хранения, к остаткам зелий…

«Остановись! Твои зелья несовместимы с этим ядом. Они усугубят состояние».

— Что же… — просипел я, чувствуя, как холодная пустота затягивает меня.

«Практики, работающие с ядовитой Ци, вынуждены постоянно купировать её побочные эффекты. Вероятность 98,2%, что при нём есть антидот или мощное очищающее средство. Рекомендуется немедленно обыскать противника».