Наверное, Полина потеряла привычное течение времени. Когда пришел Генри, она обратила внимание, что незаметно минуло шесть часов после обеденного перерыва.

– Ну как? – В его глазах застыла надежда. – У тебя очень усталый вид.

Полина некоторое время возвращалась в этот мир, освобождаясь от электронных отростков Сети. Она встала и обняла Генри. От него сильно пахло порохом. Полине понравился этот запах, идущий мужчине.

– Пока ничего. Очень не хотелось бы потратить время впустую, если их там нет.

– Было же письмо от Блохина?

– Оно могло быть от кого угодно. Говорят, Томаш очень болезненно перенес процедуру программирования. Что, если они подсунули нам программатор, а мы затащили его сюда, как троянского коня?

– Полин, ты устала, поэтому тебя и одолевают дурные мысли. Отдохни сегодня, завтра продолжишь с новыми силами. Я верю, что мы найдем их и сможем освободить.

– Угу. – Полина прижалась носом к плечу Генри. – Тебя хвалили и сказали, что забирают в тир.

– Да, большой Евдоким увидел во мне потенциал. Я настрелялся сегодня, аж в ушах свистит. Запасов оружия здесь, я тебе скажу, не на одну войну хватит.

– Лучше бы ее не было.

– Согласен, но если хочешь мира, готовься к войне.

Всю ночь Полине снилось, что она никак не может найти родителей. Ее преследовало ощущение, что она ходит где-то рядом с ними, чувствует их присутствие, но никак не может найти. К утру чувство безысходности прочно прописалось в сознании, из-за чего она проснулась в дурном настроении.

– Хочешь, я отпрошусь у большого Евдокима и посижу с тобой? – Генри заметил настроение Полины и понял его причину.

– Это не поможет, даже наоборот. Мне надо быть сконцентрированной, а для этого лучше остаться одной.

– Как знаешь, Полин. Не расплескивай свои эмоции на дурные мысли. У нас одинаковый повод расстраиваться. Если мы с тобой поддадимся унынию, то плохо будет всем.

– Прости, Генри. Не пойму, что на меня нашло. Фу! – Полина постучала себя по щекам. – Нытик!

– Попроси в столовой, чтобы тебе дали с собой кофейный напиток для бодрости.

– Хорошо.

Полине разрешили выйти за пределы нормы питания по распоряжению Мориц. Две кружки с напитком томились на плитке, поддерживающей оптимальную температуру. За ночь ни один маячок не среагировал и не произошло ничего подозрительного. Поиски грозились затянуться навечно. Волна безысходности снова начала затмевать мысли Полины. Она забыла про обед и вспомнила о нем, только когда в дверях показался Генри с судками.

– Как успехи? – с порога спросил он. – Вот, принес тебе еду.

– Спасибо. Никак. Что, если их там нет? Филиппос не дурак, он же понимает, что их будут искать.

– Давай попробуем рассмотреть и другие варианты.

– К примеру?

– Ты заглядывала в корабли и лодки, которые курсируют там и стоят в доках?

– Не-е-ет. – Полина удивилась, как сама не догадалась до этого. – Моя аналитическая программа не стала рассматривать этот вариант.

– Один – ноль в пользу человеческой сообразительности.

– Отлично, этим я и займусь после обеда. Ты у меня молодчина, светлая голова. – Полина обняла Генри. – Спасибо за подсказку и обед.

– Кушайте на здоровье.

– Мне надо учиться у тебя отношению к жизни. С этими сверхспособностями я как-то залипла на сверхответственности, она стала поедать меня, как болезнь.

– Правильно, не заморачивайся, а то морщинки появятся раньше времени. А я не буду любить женщину, которая выглядит старше меня.

– Все, мавр сделал свое дело, мавр может уходить. У меня обед.

Генри не ушел, пока Полина не доела. Он убедился, что она в хорошем расположении духа, только после этого оставил ее с легким сердцем. Полина вклинилась в работу с новыми силами и с ожиданием положительного результата. Вначале она проверила все камеры, сенсоры, микрофоны на всех судах в тех краях. Результата пока не было. Полина поставила маячки на все гальюны. Теперь надо было ждать. От обеда осталась булочка и одна кружка «Кубани». Полина нашла интересную камеру в носовой части первой попавшейся подводной лодки и с закрытыми глазами устроилась смотреть передачу об океанических глубинах.

Воды в тех местах просвечивались прожектором метров на двадцать. На свет лезли мелкие рыбешки и в страхе разбегались перед массивным стальным чудовищем. Кое-где поднимались длинные ремни ламинарии, медленно волнующиеся в морских течениях. Впереди показались огни, и вскоре в луче прожектора удалось разглядеть дискообразную подводную станцию. Лодка подходила к приемному доку. Сквозь круглые иллюминаторы, расположенные в три ряда, можно было разглядеть внутреннюю обстановку. Станция больше походила на научную. Промышленные выглядели утилитарнее, иллюминаторов в них имелось по минимуму, и освещались помещения изнутри скудно, только в жилых отсеках.