– Хороша помощь! Вода у нас занимает две трети планеты.

– Да уж, тут он не очень помог. Еще он просил сгонять в университет и разбить его машинку для программирования. Она якобы лучше, чем те, что он делает для Филиппоса.

– А может, не разбивать? Мы ведь так хотели ее.

– Я наберу Алексу.

Бывший капитан полиции Интерпола жутко расстроилась по поводу исчезновения родителей Полины и семьи Генри. Чтобы успокоить их, она предположила, что Филиппос не тронет их до поры, а будет пытаться использовать Полину в своих интересах. Это было понятно и без ее предположений, но Полина предпочла бы держать родителей в более безопасном месте. Насчет уничтожения программатора Мориц высказалась однозначно – его надо было выкрасть. Маршрут конвертоплана изменили, направив его в город, где училась Полина. Туда же Мориц послала двух человек для поддержки.

Приятно было снова оказаться в родном городе. Знакомые места создавали чувство безопасности и надежности. Перед тем как зайти в альма-матер, Полина разблокировала замки на дверях кабинета Блохина и смежной с ним лаборатории. Она надеялась, что аппарат до их пор находится там. Ничего сложного в том, чтобы вынести программатор, не было. Здание пустовало. Студенты находились на каникулах, преподаватели в отпусках. Казалось бы, зайди и вынеси, никто не увидит и не узнает? Но именно эта легкость настораживала Полину. Почему Блохин только сейчас вспомнил о программаторе? Если бы он оказался в руках хороших людей раньше, то и Филиппос не смог бы повлиять на мир.

Полина еще раз проверила информационные потоки, пытаясь найти подозрительные, похожие на скрытое наблюдение. Напрасно, все было как всегда. Камеры и сенсоры отправляли в Сеть только те сигналы, которые и были заложены в их работу изначально. Возможно, Блохин был настолько гениальным, насколько и рассеянным, и забыл про возможность использования своего программатора.

Генри остался у входа следить за обстановкой снаружи. Два крепких парня, отправленных Мориц, больше годились для перетаскивания тяжестей. Они прошли внутрь здания, поднялись вместе с Полиной на третий этаж и вошли в кабинет Блохина. Теперь это был кабинет другого преподавателя, но для Полины он остался кабинетом профессора, кардинально изменившим ее жизнь. В лаборатории царил привычный беспорядок. Программатор не стоял на своем месте. Полина нашла его под столом, задвинутым в дальний угол и накрытым антистатическим чехлом. Наверняка преподаватели считали это устройство неработающей причудой профессора и даже не пытались понять его предназначение. Полина указала парням на программатор и попросила их вынуть его из-под стола.

Антистатический чехол использовали как носилки. На лестнице, на уровне второго этажа, им неожиданно попался преподаватель микробиологии. Он замер от неожиданности, когда увидел двух крепких парней, да еще и не с пустыми руками.

– Здравствуйте, Егор Матвеич. Практику прохожу в больнице, с кафедры разрешили взять на время кардиоэктомооператор. – Полина несказанно обрадовалась, что вспомнила имя и отчество преподавателя и смогла на ходу выдумать название программатору.

– А, понятно. Каникулы нам только снятся, так? – Преподаватель микробиологии сочувственно посмотрел на Полину и пошел дальше.

Полина и ее товарищи облегченно вздохнули. Человек – не Сеть, из его памяти так просто не сотрешь ненужные воспоминания. Больше им никто не встретился. Генри снаружи не заметил никакой активности. Вместе с программатором загрузились в автомобиль и поехали на стоянку конвертопланов. Чувство тревоги все еще преследовало Полину. Она сканировала Сеть, но ничего подозрительного не обнаружила.

– Ты чего такая напряженная? – Генри заметил ее состояние.

– Подозрительно, что все так легко прошло. Как будто нам специально подсунули наживку. Вот я и жду, когда подсекут.

– Хотелось бы верить, что Филиппос не настолько всемогущ, чтобы следить за каждым нашим шагом. Он ведь может не знать, что где-то в далеком городе воруют программатор, о котором он не знает?

– Может.

– Сохраняем бдительность, но верим в то, что все будет хорошо.

– Ладно. – Полина поцеловала Генри в колючую щеку. – Фу, ежик!

– Это называется «брутальный мачо»!

– «Брутальный ежик» это называется.

Через час конвертоплан приземлился недалеко от горы, высадил своих пассажиров и тут же поднялся обратно. В Сети осталась совершенно другая информация о маршруте его полета. На месте посадки ждал старинный автомобиль с бензиновым мотором, не оставляющий в Сети никаких следов. За рулем сидел Томаш Фирек. Прежде чем загрузить программатор, он проверил его на наличие шпионского оборудования. Никаких подозрительных излучений не было обнаружено. Тяжелый прибор установили в багажник и поехали по камням на тряской машине. Пыль пробивалась в салон во все щели. Полина прикрыла лицо платком, чтобы не вдыхать ее. К концу поездки люди стали похожи на шахтеров.

У Мориц горели глаза, когда прибор установили на стол в «ленинской комнате». Он смотрелся футуристично и немного по-франкенштейновски из-за струбцин, необходимых для удержания головы программируемого в неподвижном положении. Программатор казался ей оружием возмездия, уравнивающим шансы на победу.

– Через него ты стала сверхчеловеком? – спросила Алекса у Полины.

– Может быть. Тогда мне было не до того, чтобы запоминать в деталях внешний вид прибора. Мне светила халявная четверка.

– Хороший довесок ты получила к оценке.

– Как сказать. Не было бы его, не было бы и всех этих проблем. Жила бы как обычная девчонка.

– Ну, признайся, ты же получаешь удовольствие, когда применяешь сверхспособности, которых нет у обычных людей? – спросил Томаш. Он до сих пор был под впечатлением от скорости реакции Полины.

– Я уже привыкла. Первое время, да, это будоражило, радовало и дарило мне чувство превосходства. Я хотела сохранить его в тайне, чтобы никто не знал, чтобы это была моя маленькая тайна. Но… – Полина замолчала, однако всем было понятно, что она хотела сказать.