– А ты можешь найти информацию по всем подводным базам в тех краях? – Полина поняла, что Филиппос не оставит им шанса отыскать его таким способом.

– Э-э-э, могу, наверное. Надо сделать запрос.

– Не надо. Лучше скажи, откуда ее можно почерпнуть, и я найду ее без запросов.

– Блин! Я все время забываю, на что ты способна. Разумеется. Научный отдел, раздел «Морские исследовательские станции».

– Нам с Генри надо попасть во внешний мир.

Полина хотела сказать еще что-то, но тут по хриплой древней громкой связи раздался еле узнаваемый голос Ягло:

– Алекса, мы подключили программатор. Извольте убедиться.

Мориц решила, что оставлять мужчин один на один с такой опасной игрушкой не стоит. Полина придерживалась того же мнения. К тому же она единственная испытала его работу на себе и могла дать какие-нибудь ценные указания. Когда они зашли в «ленинскую комнату», то стали свидетелями подготовки превращения Томаша Фирека в сверхчеловека. Степан затягивал струбцинами голову Томаша.

– Так пойдет? – спрашивал он каждый раз, делая оборот винта.

Томаш дергал головой, чтобы проверить надежность закрепления.

– Еще чуть-чуть.

– Бесполезно, она у него сминается, – пошутил Ягло.

– Мягкая, как твой язык, – ответил Томаш.

– Томаш, ты все взвесил? – серьезно спросила Мориц.

– Да, а что мне может грозить? Я так понял, что если не пользоваться сверхспособностями, то и последствий не будет. У нас есть человек, который научит, подскажет. Правда, Полина?

– Да, разумеется, помогу, чем смогу.

– Ладно, рассказывай, что делать дальше, – попросила Мориц.

– Надо сидеть неподвижно и смотреть на яркий свет. Программирование происходит световыми импульсами через зрительный нерв. Как сказал Блохин, это самый короткий путь в мозг.

– Еще раз спрашиваю, Томаш, ты готов?

– Всегда готов!

– Включайте.

Аппарат беззвучно включился. Зажегся свет. На обратной стороне программатора, на экране, появились командные строки. Каждая строка соответствовала по названию программе, записываемой в память человека. Предлагалось выбрать, какую способность записать. Алекса выбрала «Слух». Программатор начал запись, отмеряя проценты в обратную сторону. Потом выбрала «Зрение», «Ночное зрение», «Аналитика», «Бум эритроцитов», «Устройство и особенности техники, используемой Сетью». Занесла палец над программой «Готовые приемы вербального убеждения» и убрала. Полина заметила ее нерешительный жест. Она была согласна с Алексой – не стоило кому-то в их команде обладать сверхсильным даром убеждения. Других программ больше не было. Ни ускоренного метаболизма, ни равновесия, ни чтения азбуки для слепых или выискивания нужного смысла в тексте. Здесь было только то, что имелось у Блохина на то время, когда Полина попала к нему на экзамен.

– Алекса, мне что-то не нравится вся эта история с программатором. Здесь нет ничего, что могло быть так напугать Блохина. Те умения, что он оставил в нем, не принесут нам конкретного преимущества.

– А что, если он завуалировал названия? «Слух» – на самом деле не сверхслух, а что-то другое, – предположил Степан.

– Сомнительно. Если этот аппарат не трогали, то и программы там должны были остаться те же. Все свои невероятные способности Блохин скинул мне на Ликидосе.

– Меня раскрутит кто-нибудь? – жалобно попросил Томаш.

Ему ослабили струбцины. Томаш вынул из них голову, размял виски и проморгался. Глаза слезились от напряжения.

– Я что, уже могу видеть в темноте? – спросил он Полину.

– Да. Выключите свет.

Ягло щелкнул выключателем. Стало абсолютно темно. Полина автоматически перешла в ночное зрение.

– Как мне начать видеть?

– Во-первых, убеди себя, что ты это можешь на самом деле, – посоветовала Полина. – Инерция сознания – вещь крепкая.

– Я поверю, если ты скажешь мне, что видишь, что я делаю. – Томаш поднял руку вверх и сделал из двух пальцев букву V.

– Виктори, – сказала Полина.

– Охренеть. Фух, хочу видеть в темноте! – приказал себе Томаш.

– Соберись. Я такая же, как и ты, ничем не лучше. Ты можешь видеть в темноте. Это просто. Напряги зрение, как будто от этого зависит его сила.

После ее слов повисла тишина. Все ждали, когда Томаш явит сверхспособность ночного зрения.

– Я вижу, – прошептал Томаш. – Я реально что-то вижу, – с придыханием произнес он.

– Ой, я просто неплотно прикрыл дверь, – проговорил Степан. – Я сам начал что-то видеть.

Шутка Степана рассмешила всех.

– Степан, подними руку, – попросил Фирек. Степан поднял. – Я вижу. А теперь ты скажи мне, что я делаю.

Томаш остался сидеть неподвижно.

– Я тоже вижу, как ты поднял руку, – произнес Степан наугад.

– Я не двигался. Полина, проверь меня.

– Хорошо. Что я делаю? – Полина сделала руки кольцом над головой.

– Ты подняла руки вверх.

– Фигура?

– Круг.

– Правильно. А теперь? – Полина взялась за уши и высунула язык.