Потом упал Воронцов. Глава рода Воронцовых схватился за грудь, лицо исказилось от боли. Его колени подогнулись, и он повалился на бок, начиная корчиться.

Скрябин был третьим. Худой чиновник уронил свою проклятую папку и схватился за горло обеими руками, словно пытаясь разорвать невидимую удавку. Его тело согнулось пополам, и он упал лицом вниз.

Ладыженская даже не успела закричать. Она просто побледнела, как мел, пошатнулась и тихо осела на пол, придерживаясь за спинку стула — уже в падении вокруг неё вспыхнула изумрудная аура целебной магии. Бокал выпал из её руки, разбился о паркет.

Зал взорвался паникой. Женщины закричали. Кто-то опрокинул стол. Аристократы шарахались в стороны от падающих кандидатов, словно от чумных. Официанты замерли с подносами в руках, не понимая, что происходит.

А я стоял и смотрел на этот хаос, чувствуя, как яд разливается по моим венам. Металлический привкус во рту усилился. Сердце билось часто и неровно. В груди кололо с каждым вдохом. Времени на раздумья не было.

Я закрыл глаза и активировал Железную кровь.

Заклинание ударило изнутри, как раскалённый молот. Кровь в венах загустела, стала тяжёлой, вязкой. Я почувствовал, как каждая капля превращается в жидкий металл, растекаясь по организму. Жжение. Невыносимое жжение в каждом сосуде, в каждой артерии. Словно расплавленное железо текло вместо крови.

Металлические частицы связывали яд, обволакивали его молекулы, нейтрализовали. Организм начал выводить отраву через поры кожи. Я почувствовал, как лоб покрывается испариной. Не обычной — холодной, с металлическим блеском. Капли выступали на висках, стекали по шее. Кожа рук тоже заблестела странным серебристым отливом.

Процесс был болезненным, но быстрым. Тридцать секунд — и яд нейтрализован. Ещё тридцать — и выведен. Сердце постепенно успокаивалось, возвращаясь к нормальному ритму. Жжение в венах отступило.

Я открыл глаза и увидел, что все смотрят на меня. На меня — единственного, кто остался стоять.

Воронцов, хрипя от боли и корчась на полу, поднял голову. Его лицо было искажено агонией, но в глазах горела ненависть. Он попытался что-то сказать, закашлялся кровью, но всё-таки выдавил из себя:

— Это… он! — голос прозвучал сдавленно, хрипло. — Платонов… отравил… нас всех! Только он… остался жив… потому что знал… о яде!

Толпа замерла. Сотни взглядов устремились на меня. Недоверие. Подозрение. Страх.

— Арестовать его! — закричал кто-то из толпы.

— Это убийца!

— Он отравил кандидатов!

Но раздались и другие голоса:

— Бред! Зачем ему убивать соперников на глазах у всех?

— Он сам пил того же шампанского!

— Посмотрите на него — он тоже пострадал!

Аристократы в шоке разделились на два лагеря. Одни требовали моего немедленного ареста, другие защищали. Зал гудел, как растревоженный улей.

Я поднял руку, призывая к тишине:

— Охрана! Зал опечатать! Никто не выходит, пока не разберёмся!

Ярослава сканировала зал, автоматически оценивая угрозы. Годы наёмничества выработали рефлекс — в любой ситуации знать, где выходы, кто вооружён, кто опасен, а ещё — запоминать лица. Её взгляд зацепился за официанта у служебной двери. Мужчина средних лет в чёрном жилете поверх белой накрахмаленной рубашки двигался слишком… правильно. Не суетился, не паниковал, как остальные слуги. Плавно скользил между группами аристократов, держась в тени колонн.

Профессионал.

Именно этот человек налил им игристого.

Получив отмашку от Прохора, княжна быстрым шагом нырнула в толпу, скользя сквозь неё, как форель в стремительном морском течении.

Официант, почти добравшийся до служебной двери, замер на мгновение. Потом его голова развернулась в сторону Ярославы и Прохора. Взгляд встретился с княжной — холодный, оценивающий, без тени страха. Профессионал понял, что его раскрыли.

И побежал.

Не обычный бег испуганного человека. Взрывной старт, как у спринтера. Тело в движении стало текучим, почти нечеловечески гибким. Охранник попытался преградить путь — официант даже не замедлился, обманным движением ушёл влево, развернулся, проскользнул мимо. Опрокинутый стол на пути — перепрыгнул одним прыжком, не касаясь руками. Две аристократки случайно загородили проход — он буквально протёк между ними, не задев ни одну.

Ярослава перешла с шага на бег, оставив туфли на высоком каблуке далеко позади. Воздух вокруг неё сгустился, превратился в невидимые потоки. Она направила их себе под ноги и за спину — воздушная подушка и толчок одновременно. Тело рванулось вперёд, скорость удвоилась.

Служебная дверь распахнулась под рукой беглеца, и он исчез в коридоре. Княжна влетела следом через три секунды. Узкий служебный коридор, низкие потолки, тусклое освещение от редких светокамней. Впереди мелькнула белая рубашка — отравитель уже метров на двадцать впереди.