— Отозвать? Почему?

— Извините, но это для разговора без посторонних.

— Докладывай и не спорь. Если триумвир говорит, что он в постели один, значит, так и есть. Что там стряслось?

— На борту флагмана внедренный Террой провокатор. Крепитий взорвут раньше времени, цель не будет достигнута, наши корабли погибнут.

— Вот, значит, как… — Губы старшего триумвира скривились жесткой усмешке, и все же на его лице не появилось даже тени удивления. — Я принял твой рапорт, оберкапитан, а теперь освободи канал связи и не мешай мне спать.

— Наши возможные потери…

— «Наши потери»? Судьба госпоже Ализии меня не интересует. Тамия — самозванка. В эскадре нет ни одного имперского корабля, только частные корабли их клана. Эти две женщины собрались воевать с Террой? Пускай.

— Но они получили ваше одобрение…

— Разве? Я воздержался, когда голосовали.

— Но…

— Никаких «но». Сенатор Ализия, с сожалению, планировала мое свержение. Знаешь, что мне кажется? Она и ее подруга Тамия сбежали от угрызений совести. Скоро они взорвут крепитий, чтобы… чтобы покончить с собой! Ха-ха! Это такая форма раскаяния, понятно вам, Ке-Орн?

— Да, я все понял.

— Великолепно. В таком случае освободи канал связи. Пленника завтра передашь Консеквенсе, лично Эс-Кану. Не возражай! Запрос уже отправлен. Доброй ночи, капитан…

Завершив сеанс связи, Ке-Орн долго молчал, рассматривая мертвую, обесточенную панель. Потом встал и вернулся в кабинет. Март с безучастным видом дремал на стуле.

— Ну как, поговорил с командованием? — очнувшись, спросил он довольно вяло.

— Поговорил. Выяснил, что ты не солгал по крайней мере наполовину.

— То есть, наполовину я все-таки солгал.

— Да. Я понял — у твоего отряда Кси была договоренность с нашим триумвиром. Ро-Стеннер поступился крупицами крепития взамен на устранение Ализии чужими руками. Суд над послом Измайловым, все эти речи, кстати подвернувшаяся Тамия… Какой отвратительный фарс.

— Ты догадлив.

— А ты лгал мне, изображая прощание перед смертью, на самом деле ты мало чем рисковал.

— Я был практически искренен. Я рисковал. Возможно, что ваш триумвир не сдержит обещание и убьет меня как свидетеля. У него есть засекреченная технология взлома маскировки. «Кхуши» могли уничтожить на орбите.

— Но не уничтожили…

— Не было смысла — я отсутствовал на борту. В твоем доме оказалось безопаснее. Меня это устроило.

— Во имя Космосе! Сколько лжи…

— Извините. Прости, мой добрый друг. С течением времени мало кто становится лучше.

— Что еще наобещал тебе старший триумвир?

— Уничтожение того самого крепития — это раз. Свободный выезд с планеты — это два. Иммунитет от преследований Консеквенсы, потому что у вашей разведки на меня зуб — это три.

— Насчет последнего — не уверен, — Ке-Орн саркастически усмехнулся. — Мне только что приказали передать тебя Эс-Кану. Не знаешь такого? Это брат мой первой, ныне покойной жены. У него замаранная репутация и огромное желание выслужиться. Верен поневоле и очень любит допросы с применением физических мер.

Шеф о Кси кивнул и заметно помрачнел. Угол рта задергался в нервическом тике.

— Когда все случится?

— Завтра утром.

— Вот как… Значит, все-таки конец.

— Да. Не следовало тебе состязаться во лжи с старший триумвиром Сирмы.

— Ты меня не отпустишь.

— Не могу, у меня жена и маленькая дочь. Не стоит даже начинать разговор.

— Тогда верни меня в камеру, хочу выспаться перед финалом. Предавай привет Ангелине. Скажи ей все те слова, которые обещал.

— Хорошо. Эм-Тир, проводи капитана Марта.

… Шефа отряд Кси увели, но Ке-Орн еще долго сидел в кабинете, чувствуя себя опустошенным и рассматривая ночное небо за окном. «Если бы не предсказание нексуса… Если бы я верил Марту как прежде… я бы спас его, рискуя собой. Но я ему больше не верю, наша дружба разбита, она больше не существует».

Через два часа после полуночи Ке-Орн ушел в спальню. Ангелина проснулась и сидела на широком ложе, обняв свои колени голыми руками.

— Я знаю, где ты был и что ты делал, — сказала она печально и безучастно. — Служанка мне все рассказала.

— Да, я разговаривал с Мартом. Завтра его заберут. Он передает тебе привет и пожелания счастья.

— Счастья? Какое уж счастье, если я не смогу больше жить…

— Ты в безопасности и будешь жить на Сирме как прежде.

— Как прежде? Ты серьезно? Март слишком много для меня значил. Ты ведь понимаешь, что такое братство по оружию?

— Да.

— Человек, который прикрывает тебе спину, и от которого зависит твоя жизнь… он становится ближе, чем просто друг, родственник по крови или любимый. У нас существовало правило — мы никогда не бросали своих. Вытаскивали даже безнадежных, пока они живы.