Шрифт:
– Почему?
– Потому что ты непрозрачная.
Она улыбнулась. В который раз за этот вечер. Отвела взгляд и снова меня закружила. Я перехватил инициативу. Ида терпеливо поправляла мои руки.
– Не зажимай, – сказала она. – Двигайся со мной. Расслабься.
Легко сказать... Я попытался, да, и только тогда впервые почувствовал, как это – вести. Это напоминало секс. Там тоже, если все сделать правильно, без усилий можно подчинить тело партнера. И вот оно уже само подстраивается под ритм, под движение и даже дыхание.
Ида, видимо, тоже это почувствовала. Её спина мягко выгнулась, когда я подался вперёд, наши шаги совпали. Моя ладонь на ее талии горела от того, каких мне усилий стоило не дать ей соскользнуть ниже. Она дышала неровно, грудь слегка касалась моего плеча.
– Вот так, – выдохнула она. – Только не спеши. Музыка не торопится – и ты не должен.
Её голос дрожал. Не от страха. От концентрации, может быть. Или от того, что нас обоих в этот момент накрыло одним и тем же.
– У тебя хорошо получается, – сказала она. – Давай добавим поворот?
Мы начали новый круг. Ида сделала шаг в сторону, я – вперёд, и в следующую секунду мы закрутились в плавном вращении. Я перестал слышать музыку – слышал только, как она дышит, все ниже и ниже склоняясь. К ее губам. На какой-то миг даже показалось, что она собиралась ответить, но тут я сделал неудачный шаг, потерял равновесие, Ида ойкнула, и чары рассеялись.
– Осторожно! – вскрикнула она. Но было поздно. Мы рухнули. Больно не было, просто глупо получилось. Хорошо, что прежде чем загреметь, я успел извернуться, чтобы принять удар на себя.
– Упс. Извини. Я, кажется, слишком в себя поверил.
– Да, это было самонадеянно.
Мы посмотрели друг на друга – и вдруг засмеялись, через смех освобождаясь от напряжения. Ида уткнулась носом в мое плечо. Наши ноги переплелись.
– Ну и что здесь происходит? – застал нас врасплох звенящий, как хрусталь, голос.
Мы с Идой замерли и синхронно повернулись на звук.
– Свет? Привет… Это мы… репетируем.
– Надо же, – протянула она, облокачиваясь о косяк. – А я думала, Паш, ты нянчишь помирающего отца.
– Ты что несешь? – рыкнул я, вставая с пола.
– А что не так?! Ты сам сказал…
– Что везу отца домой из больницы!
– Ну, прости. Вспылила. Поставь себя на мое место. Я захожу, а ты тут с моей подругой валяешься.
– Так, ребят, там, кажется, Дашка проснулась, – Ида вскочила на ноги, проигнорировав мою протянутую руку, и скрылась за дверями раздевалки. Я проводил ее обреченным взглядом. Ну, вот какого фига? Все же было так хорошо!
– Что-то я не пойму, Свет… А тебя каким боком касается, с кем я валяюсь? Я тебе что, в верности до гроба клялся?
Даже под толстым слоем автозагара было видно, что лицо Масловой пошло красными пятнами. И нет, я не хотел быть жестоким. Просто реально не понимал, какого черта эта шалава бросает мне предъявы.
– Нет, – процедила она.
– Ну, вот и завязывай с истериками. Или прибереги их для другого.
Глава 9
Ида
Я догадывалась, что Светка примчится выяснять отношения. И чтобы этого избежать, сразу после тренировки мы отправились с Дашкой на прогулку. Тем более что погода, наконец, решила нас немного порадовать. Подморозило, и пошел снег. Сыпал он густо, будто кто-то встряхнул над городом огромный снежный мешок. Лохматые снежинки опускались на волосы и ресницы, касались щек холодным поцелуем зимы. Дашка хохотала, демонстрируя хищно поблескивающие в свете фонарей зубы, и хватала их ртом. Наблюдая за ее баловством, и я широко улыбалась, запретив себе вспоминать, во что вылилась наша репетиция со святошей.
Город казался ненастоящим – словно кто-то обернул его в белую вату, чтобы он, измученный суетой, наконец, отдохнул. Только где там… Столица готовилась к празднику. Проспекты сияли, увитые сотнями километров гирлянд, из витрин лился теплый свет, а многочисленные кофейни и рестораны будто соревновались за звание самой красиво украшенной входной группы. Впрочем, зная, какие затейники работают в нашей мэрии, можно предположить, что так оно и было в действительности.
Я остановилась у светофора. Снег делал чище не только город, но и мои мысли. Перебежав на другую сторону улицы, я купила стакан глинтвейна и задрала голову к небу, которое почти заслонили нависающие со всех сторон дома.
Мимо прошла пара с елкой. Женщина смеялась, мужчина что-то ей говорил, то и дела касаясь ее руки. Я невольно обернулась им вслед, не чувствуя больше ни зависти, ни злости по поводу того, что кому-то повезло больше, чем мне. Только тихое, немного щемящее чувство грусти, которое, признаться, нравилось мне гораздо больше.
Жаль, все хорошее довольно быстро заканчивается. Дашка завозилась, укутанная в плед, и я поняла, что пора возвращаться. Снег падал все гуще, и казалось, мир постепенно засыпает под мягким белым одеялом. Мы шли к дому медленно, стараясь продлить этот вечер – единственный за долгое время, когда я чувствовала себя почти счастливой. Почему? Ох, как же мне не хотелось о том задумываться…