Дворф, вынув из саквояжа огромный стальной шприц и пузырек с белесой жидкостью, согласно хмыкнул. Проткнув крышку флакончика, набрал лекарство, шагнул к девочке, и бестрепетно вонзил иглу в ее плечо, бросив Дарк:

— Готово, можешь приступать.

— А мне что делать? — пискнул Жига.

— Курицу давай. Ничего не делай, главное, не обделайся, — отрезала девушка.

— Я только это… сказать…

— Заткнись! — вдвоем зарычали агенты.

Дарк осторожно взяла курицу, обошла по кругу стол, за которым спала девочка. Что-то монотонно напевая на странном языке, наклонила птицу так, чтобы ее голова коснулась макушки Мэй. Коллеги наблюдали за нею: Жига с жадным интересом, Дворф — с откровенным неодобрением.

В руке монахини блеснул острый нож. Быстрым движением она перерезала курице шею, щедро окропив кровью нежные детские локоны. Потом перебросила еще агонизирующую птицу Дворфу. Тот, словно спортсмен, принявший мяч, метнулся к клетке, и сунул в нее трупик. Жига с открытым от изумления ртом следил за странным действом.

Дарк выставила перед собой окровавленные ладони, повелительно произнесла короткую фразу на том же странном языке. Мэй медленно подняла голову, выпрямилась, открыла глаза, обвела комнату отсутствующим, бессмысленным взглядом. Вдруг девочка дернулась, из ее груди вырвалось белое облачко, заметалось по комнате. Монахиня повторила приказ. Облачко колыхнулось, и на мгновение в нем проступило лицо, виденное ублюдками в шаре магбука. Дарк напряглась, всем телом повернулась в сторону клетки, и словно бы толкнула к ней сгусток тумана. Тот неохотно послушался, просочился внутрь, обволок куриную тушку, медленно впитался в нее. Дворф поспешно захлопнул дверцу, задвинул слишком мощный для клетки засов.

Мэй снова обмякла, опустила голову на стол.

— Получилось, — с облегчением выдохнула монахиня, усаживаясь прямо на пол.

Дворф сорвал с окон черную ткань, и комнату снова залило солнечным светом. Гном деловито свернул шторы, сунул в саквояж, принялся тушить свечи.

— Сейчас я помогу, — простонала Дарк.

— Сиди уже, сисястая, отдыхай — буркнул Дворф. — А то я не знаю, какой у вас, у некромантов, упадок сил после ритуала.

— Некромантов? Это… что здесь все-таки происходит? — отмер Жига.

— Экзорцизм. Не видел, что ли? — хмыкнул гном.

— Это ну… не экзорцизм, это некромантский ритуал, — настаивал мальчишка. — Мы в университете проходили!

— Проходили мимо, — съязвил гном. — Другого экзорцизма у меня для тебя нет. Только так можно справиться с паразитом.

— Я это… сказать забыл, — начал было Жига.

— Нет уж, теперь слушай, студент-переросток. Церковь ни разу не смогла вытянуть паразита наружу. Все доноры умирали во время ритуала. И то сказать, что могут сделать стихи, посвященные Неизвестному божеству? Тогда король поручил решение проблемы ученым. Мы долго работали в этом направлении…

— И нихуя не наработали, — слабым голосом перебила Дарк.

— Да хоть что-то. Частично решили, — возразил гном. — В общем, выяснилось: изгнать душу чужака из тела может только ритуал некромантии. Поэтому церковнослужители срочно переучились на некромантов.

— Но некромантия же того… запрещена, — с восторгом выдохнул Жига, которому явно нравился рассказ агентов.

— Официально да. Но служба безопасности и Церковь практикуют ее в исключительных случаях. Конкретно, при появлении паразита. Ученый с помощью медикаментов погружает тело в состояние так называемого литургического сна…

— Летаргического? — поправил Жига.

— Нет, именно литургического. А некромант-церковник извлекает сознание…

За разговором агенты не заметили, как покойная курица зашевелилась, поднялась на лапы и попыталась просунуть болтающуюся полуотрезанную голову между прутьями клетки.

— Бухла, закусь, шмару! Хромой гуляет, — вырвалось из клюва вперемешку с кудахтаньем и бульканьем.

— Ой. А это как? — изумился Жига.

— Да очень просто. Сознание паразита помещено в тело жертвенной птицы, — пожал плечами Дворф, накидывая на клетку плотную ткань. — Теперь она зомби.

— И куда ее ну… дальше?

— На куриную зомби-ферму. Там, под присмотром штатных некромантов, содержатся все жертвенные птицы, ставшие временными вместилищами паразитов.

— А если ее уничтожить?

— Паразит вырвется, и снова поместится в тело донора.

— Погодите. А почему девочка не шевелится?

— Впала в кому, — помрачнел гном.

— Это та самая, нерешенная учеными часть проблемы, — ядовито вставила Дарк. — Они так и не нашли способа возвращать души пострадавших из иномирья. Душа бедной малышки сейчас там, в зоне, о чем нетрудно догадаться по лексикону паразита.

Жига разочарованно вздохнул.

— Вы, церковники, и того не сумели, — огрызнулся Дворф. — Ребенка поместят в специальную лабораторию. Там Мэй будет находиться в искусственном сне, пока мы не придумаем, как вернуть ее сознание из другого мира.

— Бедная, — вздохнул парень. — Вот взрослых совсем не жалко, плевать на них. А детишек да…

Он подошел к малышке, ласково погладил покрытые кровью волосы. Вдруг девочка застонала, с трудом приподнялась, обвела мутным после лекарства взглядом компанию агентов и тихо заплакала: