— Машиной, которая говорила ему то, что он хотел услышать.

— Именно.

— И когда «Рен» сказала Аарону, что убить Бекку Рэнд можно…

На этот раз Маркус Мейсон вскочил, не дав мне закончить вопрос.

— Предполагается недоказанный факт, ваша честь, — сказал он.

Судья посмотрела на меня.

— Мистер Холлер, присяжные сами решат, что имелось в виду. Переформулируйте вопрос или переходите дальше.

— Спасибо, ваша честь, — сказал я.

Я быстро перебрал варианты. Нужно было провести вопрос через юридические дебри и при этом оставить смысл.

— Доктор Поррека, — сказал я наконец. — Когда «Рен» говорит Аарону: «Избавься от неё», она говорит то, что он хочет услышать? Это ваш экспертный вывод?

— Основываясь на обучении «Рен», которое, как вы, вероятно, помните, включало месяцы общения с Аароном, — ответила Поррека, — мой ответ — да. «Рен» говорила ему то, что он хотел услышать.

— По вашему экспертному мнению, «Рен» приказывала Аарону её убить?

— Я считаю, что «Рен» приказывала ему вычеркнуть её из своей жизни. То, как Аарон это интерпретировал, привело к тем действиям, которые он совершил.

Я кивнул. Лучше я от неё уже не получу.

— Спасибо, доктор, — сказал я. — У меня больше нет вопросов.

После короткого перешёптывания с братом, Митчелл подошёл к кафедре для перекрёстного допроса. Он был ограничен в манёвре: компетентность и экспертное мнение Порреки не оспаривались в досудебных ходатайствах, его возражения во время прямого допроса провалились. Оставалась старая тактика: если не можешь уничтожить послание — бей по посланнику. Я предупредил свидетельницу, и она была готова.

Мейсон пошёл в лоб.

— Мисс Поррека, разве не правда, что сейчас вы в основном зарабатываете, выступая платным профессиональным свидетелем? — спросил он.

Доктор осталась невозмутима.

— Нет, это неправда, — сказала Поррека. — Совсем не так. У меня успешная практика во Флориде. И я предпочитаю, чтобы меня называли «доктор». Я получила медицинское образование и заслужила это звание.

— Конечно, доктор, — сказал Мейсон. — Прошу прощения. Не могли бы вы сообщить присяжным, сколько вам заплатили за сегодняшние показания со стороны истца?

— Формально мне не платят за свидетельские показания, — ответила Поррека. — Мне заплатили пять тысяч долларов за изучение материалов дела, в первую очередь — расшифровок разговоров Аарона Колтона с его ИИ-ассистентом «Рен». Когда я согласилась свидетельствовать о своих выводах и заключениях, мистер Холлер оплатил мои транспортные расходы.

— И сколько времени вы тратили на изучение?

— Около дня на чтение и ещё полдня на составление отчёта.

— Пять тысяч долларов — это, должно быть, выгоднее, чем полтора дня приёма пациентов в Тампе, Флорида, — сказал он, произнося «Тампа» так, словно это глухая болотная окраина.

— Не совсем, — ответила Поррека. — Если учитывать время, потерянное на дорогу. Я прилетела вчера, сегодня здесь. Это несколько рабочих дней. Плюс мне пришлось переносить приёмы пациентов, которые проходят терапию. Им, кстати, я тоже должна платить — за отмену или перенос встреч.

— Вам обещаны, по договору или иначе, какие-то дальнейшие выплаты в случае выигрыша истцом? — спросил Митчелл.

— Нет. И я бы не приняла никакой дополнительной оплаты. Я берусь за такие дела не ради этого.

Мейсон замолчал. Он понимал, что не может задать очевидный наводящий вопрос, но знал, что я спрошу об этом сам, если он не рискнёт. Он решил уйти, пока отстаёт не слишком сильно.

— Больше вопросов нет, — сказал он.

— Мистер Холлер, у вас есть вопросы при повторном допросе? — спросила Рулин, уже зная ответ.

— Есть, ваша честь, — сказал я и вернулся к кафедре. — Доктор Поррека, расскажите, пожалуйста, почему вы согласились заняться этим делом.

— Моё дело — помогать детям, а они очень уязвимы перед зависимостью от всех видов онлайн-платформ, включая те, что основаны на искусственном интеллекте. Честно говоря, на таких делах я только теряю деньги. Но вопрос не в деньгах. Вопрос в детях. С каждым пациентом я помогаю одному человеку. А подобные процессы могут помочь детям и родителям в гораздо большем масштабе.

Я опустил взгляд на кафедру, сделав вид, что просматриваю записи. Блокнота с собой не было — он мне не нужен. Мне нужно было время, чтобы её ответ врезался в память присяжных.

— Доктор, — сказал я наконец, — во время перекрёстного допроса вы сказали: «подобные дела». Есть ли другие случаи, которые…

— Возражаю! — воскликнул Митчелл Мейсон.

— …закончились насилием? — закончил я.

— Их много, — сказала Поррека.

— Стоп! — рявкнула Рулин. — Свидетелю приказано замолчать, когда звучит возражение.