Пиа была полна решимости, преодолеть вместе с Ханом все эти препятствия, хотя она ещё и не знала, как.

Приближаясь к реке, она увидела картину, которая её озадачила и встревожила. Её отец, казалось, лежал в прибрежной грязи. Мать стояла рядом на коленях и разговаривала с ним. Пиа бросила мешок и подбежала к ним.

— В чём дело, мама? — спросила она.

Пиа опустилась на колени. Глаза отца были открыты. Его губы шевельнулись, и он пробормотал:

— Я в порядке.

— Не оставляй меня, Ално, пожалуйста, не сейчас, — сказала Яна.

Пиа была потрясена. Мама думала, что папа может умереть. Пиа знала, что он болен, но не представляла, что всё настолько плохо. Эта мысль сбила её с толку. Их всегда было трое. Пиа не знала ничего другого. Жизнь без её любящего, доброго папы была невообразима.

И он был молод! Она не знала его точного возраста, но его волосы были тёмно-каштановыми, без признаков седины, а на лице не было даже морщин.

— Мы должны отнести его в хижину, — сказала Яна. — Помоги мне его поднять.

Она обхватила его под плечи. Пиа наклонилась, чтобы помочь, и они подняли его на ноги. Он явно не мог стоять без поддержки.

— Подержи его прямо мгновение, а я перекину его через плечо, — сказала мама.

Пиа приняла его вес и была поражена, каким он лёгким. Он похудел, а она и не заметила. Она держала его без усилий. Яна наклонилась, обхватила его за бёдра и подняла. Пиа позволила ему упасть вперёд, на плечо Яны.

Яна повернулась и пошла вверх по склону. Пиа, плача, последовала за ней.

Когда они добрались до хижины, Яна внесла его внутрь. Пиа помогла ей уложить его на кожаную подстилку. Когда она это делала, он тихо сказал:

— Воды.

В хижине стоял кувшин, сохранявший относительную прохладу в тени. Пиа зачерпнула чашкой из кувшина, затем опустилась рядом с ним на колени. Она приподняла его плечи, пока он не сел, и поднесла чашку к его губам. Он жадно пил.

Пиа ухаживала за ним, как за ребёнком. Всё было неправильно.

— Хватит, — сказал он.

— Я останусь с ним, — сказала Яна. — А ты лучше продолжай.

Пиа вернулась к работе. Что же теперь будет с отцом? Может, ему станет лучше? Или он непременно ослабеет и умрёт?

Она побрела вверх по склону со своей ношей, выплеснула воду в борозды, а затем на обратном пути свернула к хижине. Войдя внутрь, она услышала, как мать что-то тихо и монотонно говорила, видимо, не ожидая ответа, потому что не делала пауз.

— Ты отдохнёшь, и я буду лежать рядом с тобой по ночам, и принесу тебе утром кашу, и потихоньку ты поправишься, и снова станешь самим собой, сильным и готовым ко всему…

— Вам что-нибудь нужно? — прервала её Пиа. — Я могу помочь?

— Он засыпает, — ответила Яна, не отрывая взгляда от Ално. — Через несколько мгновений уснёт. Просто продолжай работать.

Пиа так и сделала.

Она спустила свой мешок к реке. Когда она его наполняла водой, за ее спиной раздался голос:

— Это что ещё такое?

Она обернулась и увидела Шена, правую руку Труна. Она его не любила. Это был тощий мужчина с длинным кривым носом. Как поговаривали люди, кривым оттого, что он суёт его не в свои дела. Говорили, что он обо всём докладывает Труну. Он посмотрел на неё надменными тёмными глазами.

— Ты одна работаешь? — спросил он.

Пиа не видела смысла отвечать на глупые вопросы.

— А где твои родители?

— В хижине, — сказала она и закинула мешок на плечо.

Шен обернулся, окинул взглядом поля, затем заметил хижину и направился к ней.

Пиа решила, что ей нужно присутствовать при этой встрече. Шен был хитёр и злобен, и любой его визит сулил беду. Она опустила мешок и пошла за ним. Ей пришлось поторопиться, чтобы поспеть за его широкими шагами.

Когда он вошёл в хижину, она была прямо за его спиной.

— Что происходит на этой земле? — спросил Шен. — Двое прохлаждаются, а вся работа на одной девчонке?

— Мой муж нездоров, — сказала Яна. — Пустяки. Скоро ему станет лучше.

— А я не девчонка, — сказала Пиа. — Я женщина, и могу носить мешок не хуже любого другого.

Шен проигнорировал её.

— Ты не можешь просто так бросить работу, Яна, — сказал он. — Ты не можешь себе этого позволить в такую засуху. Ты же знаешь, Трун не любит, когда кто-то отлынивает.

— Я не отлыниваю! — возмущённо сказала Яна. — Я ухаживаю за больным и скоро вернусь к работе. И он тоже, и тогда он захочет поговорить с тобой о том, как ты вламываешься в его дом и пытаешься помыкать его женщинами.