Они съели немного еды, что принесли с собой, а затем легли. Погода была тёплой, и дождя не предвиделось, к сожалению, так что они с комфортом уснули под открытым небом.

На следующее утро Сефт попрощался с ними.

— Ты что, не поможешь нам копать? — спросил Олф.

— Нет, — сказал он. — Я возвращаюсь к своей семье.

— А что мы будем есть? — спросил Кэм.

— Не знаю, — сказал Сефт. Он предположил, что они выживут на корнях и листьях, а может, у них получится поймать зайца или белку. В любом случае, он сделал для них всё, что мог.

— Удачи, — сказал он и пошёл прочь.

— Ты нас бросаешь! — жалобно крикнул Кэм.

Сефт растерянно покачал головой и пошёл дальше.

Он никому не говорил, но хотел ещё раз взглянуть на Каменистую Долину.

Многие годы назад Далло очень ясно изложил, почему невозможно перестроить Монумент из камня. Но даже тогда Сефт считал, что Далло сдался слишком рано. У проблем, которые сформулировал Далло, могли найтись решения. Сефт знал, что Джойа, так же как и он, считает, что в тот раз Далло был слишком пессимистичен.

Теперь, когда община переживала глубокий кризис, Сефт знал, что необходимо нечто, что могло бы их объединить. Убийство Инки стало предупреждением о том, что коллективный дух скотоводов угасал. Перестройка Монумента могла бы снова всех сплотить.

Он пересёк Северную Реку и добрался до крутого холма под названием Уступ, затем пошёл вдоль него на восток, пока он не превратился в гряду холмов. Его взгляд на ландшафт обострился после поисков признаков кремневой жилы. В конце концов он узнал местность, через которую проходил, и повернул на север.

Он начал осматривать долину, думая о том, как можно было бы переместить по ней гигантские камни. Беглый осмотр расстроил его. Местность была холмистой, и с этим ничего нельзя было поделать. Он вспомнил, как Далло говорил, как трудно было группе умельцев передвинуть один большой камень через поле. Теперь Сефт думал о том, как тяжело будет тащить ещё большие камни вверх и вниз по этим холмам, через леса и поля. От сложности задачи и невозможности найти простое решение, он совершенно пал духом.

Он добрался до Каменистой Долины к середине дня и сел, прислонившись спиной к дереву, размышляя о проблеме. Первое, что нужно сделать, решил он, это найти наименее трудный путь.

Овцы, пасущиеся в долине, предположительно, кому-то принадлежали, но за два своих предыдущих визита сюда Сефт ни разу не встречал пастуха. Однако на этот раз появился человек в овечьей тунике. От него очень дурно пахло, и Сефт догадался, что, не живя у реки, тот никогда не мылся.

Пастух дал ему кусок сырой баранины.

Сефт удивился, что с ним поделились едой во время засухи.

— Это очень щедрый дар, — сказал он.

— Это чтобы у тебя не было соблазна убить одну из моих овец себе на ужин.

Это было хитро. Но Сефт сказал:

— И всё же я ценю твою доброту.

— Меня зовут Хол, — сказал пастух.

— А я Сефт, скотовод.

Пастух кивнул и пошёл обратно той же дорогой, что и пришёл.

Сефт развёл костёр и зажарил мясо. Он съел немного, а остальное оставил на завтра. Он проснулся рано и сразу отправился в путь, жуя баранину. Насколько возможно, камни должны следовать по долинам. Но им придётся избегать болот, лесов и каменистой земли. А те, кто будет тащить камни, очень быстро захотят пить, поэтому их путь должен всегда пролегать рядом с водой.

От Каменистой Долины камни придётся тащить на юго-запад, вверх по склону — непростое начало на неровной земле. Но дальше дорога шла в основном под гору. Он увидел, как обойти два крутых холма, пройдя между ними.

Вскоре после этого он спустился в северо-восточный угол Великой Равнины, неровный, но поросшей травой. К этому моменту, по его прикидкам, он прошёл около четверти пути. Равнина не была плоской, а плавно поднималась и опускалась. Большое стадо щипало ту немногочисленную поросль, что ещё оставалась на земле.

Он заговорил с мужчиной по имени Даб и беременной женщиной по имени Рево, оба держали в руках длинные гибкие пастушьи посохи.

— Мы перегнали сюда стадо несколько дней назад, — сказала Рево. — Здесь весной всегда что-то растёт, хотя в этом году и немного. Как долго продлится эта засуха?

Сефт не знал.

Он достиг Восточной Реки вблизи селения Верхоречное и теперь прикинул, что прошёл половину пути домой. У реки раскинулся большой луг, и он сел там отдохнуть и доесть остатки баранины. Жители селения были не то, чтобы враждебны к нему, но никто из них не проявил интереса к тому, что он тут делает и куда идёт. Возможно, они просто привыкли к путешественникам.