— Я доложу Труну. Лучше бы твои слова оказались правдой. — Шен вышел, пригнув голову, чтобы пройти в дверной проём.

— Ненавижу этого человека, — сказала Пиа.

— Он мерзок. Но слуга обычно делает то, что ему велят. Ненавидеть нужно его хозяина, Труна.

Пиа размышляла над её словами, возвращаясь к своей нудной работе.

Она трудилась весь день, пока не стемнело, а затем вернулась в хижину со своим мешком. Отец спал. Мать приготовила скудный ужин. Была каша из прошлогоднего зерна, немного сыра и миска смешанной зелени: просвирника, звездчатки и побегов папоротника.

Они легли, и Пиа, измученная физически и морально, тут же уснула.

Её разбудили рыдания матери.

Она села. Прохладный свет раннего утра проникал через открытую верхнюю половину дверного проёма. Яна лежала рядом с Ално, практически на нём, её рука покоилась на его груди, колено на его ноге. Казалось, эти рыдания вырывались из самого сердца.

— Что случилось? — спросила Пиа. Яна не ответила, но Пиа знала ответ. — Он умер, да? — вскрикнула она. Она принялась ритмично колотить кулаком по полу. — Он умер, он умер, он умер.

Её отчаяние пробилось сквозь горе Яны. Та перестала плакать, вытерла лицо руками и встала. Это внезапное преображение успокоило Пию, и она поняла, как глупо колотить по полу. Она поднялась, и мать с дочерью долго стояли в объятиях. «По крайней мере, у меня осталась мама», — подумала Пиа и почувствовала благодарность.

Наконец Яна прервала объятия и сказала:

— У нас есть обязанности.

Они омыли тело куском мягкой кожи, затем снова одели его, готовя к похоронам. Они вышли на улицу, чтобы найти подходящее место у реки, и сошлись на тенистом участке под дубом. Пока они стояли и думали о том, что это будет его последнее пристанище, появился Шен.

— Что вы делаете? — спросил он и тут же сам ответил на свой вопрос. — Решаете, где его сжечь. Я не удивлён. Когда я видел его вчера, я знал, что ему недолго осталось. Сегодня вы будете заняты, но завтра возвращайтесь к работе, непременно.

— Лучше расскажи об этом Катч, — сказала Яна. — Она его сестра, а она уже оповестит остальных родственников. — Катч была женщиной Труна. Таким образом Пиа и приходилась двоюродной сестрой неприятному Стаму. Сама Катч была милой, хоть и ходила под каблуком у Труна. Яна продолжила: — Это сэкономит мне время, и я, может быть, даже смогу вернуться к поливу сегодня днём. Полагаю, Труну это понравится, не так ли, Шен?

Шен не любил, когда ему указывали.

— Скажу ей, если увижу, — бросил он нехотя и удалился.

Яна и Пиа пошли в лес и набрали охапки сухих веток для костра. Они отнесли их к дубу, но этого было мало. Когда они в следующий раз подошли к дереву, там уже их ждали двое. Одной была Катч. Рядом с ней стоял юноша по имени Дафф, который был на несколько лет старше Пии.

— Мои глубочайшие соболезнования, Пиа и Яна, — сказал он.

— И мои, — сказала Катч.

— Спасибо.

Катч и Дафф помогли им собрать сухой валежник, благодаря чему работа была скоро закончена.

Яна, Пиа и Катч вернулись в дом и подняли тело Ално. Идя бок о бок, держа тело в руках, они отнесли его к костру. Пиа осыпала его полевыми цветами.

Наступил полдень. Начали приходить другие люди, родня Ално и Яны, подруга Пии Мо и удивительно много других, все женщины.

Яна кивнула Катч, и та зажгла факел.

Яна выпрямилась и обратилась к своему мёртвому мужу.

— У нас должно было быть ещё много лет. Мы должны были состариться и поседеть вместе, поддерживая друг друга. Если бы ты умер в старости, я могла бы сказать, что мне повезло прожить с тобой так долго. Но теперь я должна идти дальше без тебя. — Её голос сорвался, и она прошептала, едва сдерживая слезы: — Без тебя.

Она взяла факел у Катч и поднесла его к костру. Сухое дерево быстро занялось и вспыхнуло. Кто-то запел погребальную песнь, и все присоединились. Затем все молча сидели вокруг костра, вспоминая доброго человека с неизменной улыбкой, пока тело медленно сгорало до пепла и осколков костей.

Катч открыла небольшую корзинку и достала лепёшки, которые она испекла из зерна и молока, и они поели.

Когда наконец огонь погас, Катч, которая всё продумала, достала деревянную лопатку и протянула её Яне. Провожающие запели песнь мёртвых, прося духа реки принять пепел их любимого. Яна зачерпнула немного останков и развеяла их над рекой. Она передала лопатку Пие, и та сделала то же самое, практически не видя ничего из-за слёз. Один за другим каждый из собравшихся совершил ритуал, пока лёгкий ветерок не унёс оставшийся пепел, и песнь не умолкла.

Солнце начало садиться. В печальном полумраке сумерек провожающие разошлись, унося с собой свои мысли о жизни и смерти, и вернулись в свои хижины к маленькому забвению, что зовётся сном.

*

На следующий день Пиа и Яна снова вышли на полив. Занимаясь нудной работой, Пиа думала о кремации. Она была удивлена, как много людей пришло проститься с её отцом. Она и не знала, что её отца так любили. Но, возможно, они пришли ради её матери. Яна была популярна среди женщин из общины земледельцев за то, как она противостояла Труну.