— Нет. Я собираюсь приготовить кусок говядины, который раздобыл в Верхоречном.

Упоминание Верхоречного удивило Сефта. Должно быть, Ког и двое других покинули Монумент раньше времени и отправились в Верхоречное, чтобы продать свои кремни там. Интересно, почему. Возможно, у них возникли неприятности из-за произошедшей драки.

Сефт искренне на это надеялся.

Ког продолжил:

— И ты не получишь ужин, пока не наведешь порядок в шахте.

Это было возмутительно.

— Я имею право на эту говядину. Я добывал кремни, которые ты за неё отдал. Ты что, собираешься украсть у меня еду, как обычный вор?

— Не украду, если ты закончишь убирать шахту.

С этими словами Ког отошёл от края шахты, и братья последовали за ним.

Сефт готов был разрыдаться. Но он всё же взял корзину и спустился вниз по шесту для лазания, в качестве которого выступал обычный ствол дерева с зарубками для рук и ног. Он собирал мусор, пока корзина не наполнилась, затем поднялся наверх и вывалил её содержимое в мусорную кучу.

Ког, Олф и Кэм теперь отдыхали на земле у дома. Они разожгли огонь, и Сефт почувствовал запах жареного мяса. Он снова спустился вниз и принялся собирать мусор.

Когда он в следующий раз поднялся по шесту, то увидел, что здесь был Вун, тот самый любопытный добытчик кремня. Невысокий, с быстрыми движениями и живым умом. Он расспрашивал Кога, как тот съездил в Верхоречное.

— Очень хорошо, — бодро ответил Ког. — Всё продал.

— Отлично, — сказал Вун.

— Я больше не вернусь к Монументу. Нет смысла.

— Не думаю, что они бы тебя там приняли снова, — сказал Вун. — Они были очень на тебя злы.

Это задело Кога, и Сефт увидел, как уголки его рта поползли вниз. Но Вун не испугался. Он не боялся Кога. И за это он нравился Сефту.

Вун сказал Когу:

— Говядина, похоже, почти готова. И пахнет хорошо.

— Да неужели? — сказал Ког. Он не собирался угощать Вуна.

Сефт высыпал мусор из корзины и вернулся к краю шахты. Вун заметил его и сказал:

— А вот и виновник всех бед. Я так понимаю, ты сегодня весь день прохлаждался, Сефт.

Сефту хотелось, чтобы кто-нибудь оценил его работу.

— Если хочешь знать, как я провёл день, Вун, посмотри на притолоку над тем дверным проёмом. Прежняя сгнила, и дом должен был рухнуть.

Вун сказал:

— Но ты же её не привязал.

— И всё же она выглядит прочной, не так ли? Толкни притолоку, Вун. Посмотри, сдвинется ли она.

Вун толкнул, и притолока не шелохнулась.

— Как ты это сделал? — спросил Вун.

— Притолока крепится к столбам на шипах.

Вун был заинтригован.

— Кто тебя этому научил?

— Никто. Я размышлял над задачей, здесь, в одиночестве, и пробовал разные идеи.

Вун уставился на Сефта своими жёлтыми глазами.

— В самом деле?

Скептицизм Вуна разозлил Сефта.

— Никто другой не сможет так сделать! — возмущённо сказал он. — Я это придумал.

— Отлично. — Теперь во взгляде Вуна было восхищение. Это отчасти искупило презрение Кога. Вун повернулся к Когу и сказал: — Ты, должно быть, доволен.

Ког не смотрел на Вуна.

— Я велел ему прибраться в шахте.

Вун рассмеялся и недоверчиво покачал головой.

— Вот он, мой друг Ког. — Задумавшись, он продолжил: — Мне нравится твой парень, и я бы с радостью взял его на работу. Ты отпустишь его?

— Нет, пожалуй, спасибо, — сказал Ког.

— В самом деле? — Вун удивился. — Судя по тому, как ты с ним обращаешься, я думал, ты будешь рад от него избавиться.

— Это моё дело.

— Конечно, Ког, конечно, твоё дело, но я бы не поскупился.

— Мой ответ «нет», — упрямо сказал Ког. — И он не изменится.

— Ну что ж. — Вун принял решение. — В любом случае, поздравляю, Сефт. — Он обвёл всех взглядом. — Приятного аппетита. Да улыбнётся вам всем Бог Солнца.

— И тебе того же, — сказал Сефт, но остальные промолчали.

Сефт проводил Вуна взглядом.

Ког сказал ему:

— Что ты стоишь? Шахта всё ещё не прибрана.

Сефт снова спустился по шесту.

*

Сефт продолжал работать и после наступления темноты, при свете звёзд. Когда он наконец закончил, все уже спали, и плетень, заменявший ворота, был на месте.

Он тихонько поднял его, шагнул внутрь и поставил обратно.

Ког, Олф и Кэм спали. Ког храпел.

Сефт умирал от голода. Он поискал кусок говядины, но от нее осталась лишь обглоданная кость.