— Полагаю, что так, — сказал добрый Бог Солнца.

И людям пришлось этим довольствоваться.

Пока Джойа не услышала эту историю, она всегда гадала, почему луна прибывает и убывает, и почему солнце исчезает ночью и возвращается утром. И её завораживала мысль о крае света. Должен же у мира быть край, полагала она.

За время сказания опустилась тьма. Дети уснули. Некоторые взрослые тоже, но не все. Настало время Гуляний.

*

Все знали, что в идеале ребёнка должны растить мать и отец, и супружеские пары обычно избегали любовных связей на стороне. Но близкородственные связи были опасны и для людей, и для скота. Даже земледельцы, у которых женщины обычно были в подчинении, понимали пользу свежей крови. Поэтому в ночь после Дня Середины Лета многие пары расходились, всего на несколько часов. Особенно хорошо было зачать ребёнка с кем-то издалека. Когда такое случалось, и местные, и приезжие пары растили этого ребёнка как своего собственного.

Гуляния привлекали многих.

Всё началось быстро. Джойа догадалась, что некоторые заранее договорились, с кем проведут эту ночь, и теперь тут же сходились парами и с нетерпением покидали селение. Другие бродили поодиночке, ожидая поймать чей-нибудь взгляд. Пожилые люди не смотрели на Джойю и её подруг, поскольку связь между стариками и юными была под запретом.

Джойа была со своей двоюродной сестрой Вии и подругой Рони, и обе были возбуждены. Они обсуждали, какие парни им нравятся, и смеялись над непривлекательными. Они сошлись на том, что заводить детей не хотят, и рассуждали, какие ласки вместо этого можно было бы позволить.

Джойа думала, что Рони, пожалуй, могла бы заполучить любого парня. Из троих она была самой красивой, с гладкой смуглой кожей и большими глазами. Вии, пожалуй, было сложнее всего. Во всей её позе, в походке сквозил вызов, словно она всегда была готова к ссоре. Это могло оттолкнуть парней.

Сама Джойа, однако, не чувствовала возбуждения. Она полагала, что, вероятно, поцелует какого-нибудь парня, но эта перспектива не вызывала у неё никакого воодушевления. В этом она отличалась от остальных девушек.

Её завораживали солнце, луна и звёзды и то, как по-разному они движутся по небу. Она много думала о духах, что жили в реках, камнях и диких тварях, духах, которые могли быть добрыми, озорными или откровенно злыми. Ей нравились числа. Она помнила, как мать однажды сказала: «Твоим первым словом было „мама“, а вторым ты произнесла число „два“».

Иногда Джойе казалось, что с ней определенно что-то не так.

Три девушки бродили по окраине селения в тёплом вечернем воздухе, стараясь не наступить на тех, кто уже наслаждался свободой особой ночи, уединившись парой, втроем или даже вчетвером. Среди них были и чисто мужские, и чисто женские, и смешанные группы. Было слишком темно, чтобы разглядеть, чем именно занимаются люди, но от них доносились страстные звуки, вздохи, стоны и внезапные восклицания.

Джойа высматривала свою сестру, Ниин. Ей не терпелось узнать, будет ли Ниин с Энвудом, раз уж Сефт ушёл. Но она не увидела ни Ниин, ни Энвуда.

Вии и Рони были полны нетерпения и в то же время трепета, и Джойа заметила, что их голоса стали выше. Вскоре они наткнулись на группу парней, среди которых был брат Вии, шестнадцатилетний Касс. Они с минуту перешучивались, а затем самый красивый из парней, Роббо, друг Касса, обнял Рони за плечи.

«Вот так просто», — подумала Джойа.

Действия Роббо стали сигналом для Моука, довольно невзрачного парня, который тут же бросился к Вии. Джойа ожидала, что она его отвергнет. Вии много говорила, что будет целоваться только с очень красивыми парнями. Однако сейчас она, казалось, обо всём забыла и поцеловала Моука, даже не дожидаясь приглашения.

Осталась только Джойа.

На мгновение повисла нерешительность, а затем Касс ей улыбнулся. Он ей нравился. Он был дружелюбным и умным.

— Полагаю, тебе понравилась песнь о Богине Луны и Боге Солнца, — сказал он.

Он знал, что её интересует.

Несмотря на это, у неё не было ни малейшего желания его целовать. Но она подумала, что должна это сделать.

Он, казалось, тоже колебался, и она подумала: «Покончим с этим поскорее». Она положила руку ему на плечо, вскинула лицо и поцеловала его.

Она не знала, что делать дальше, и он, похоже, тоже. Так они и стояли несколько мгновений, прижавшись губами к губам. Его губы не волновали её. Ничего не произошло. Ей не нравилось, но и отвращения она не чувствовала. Всё казалось бессмысленным, пустым. Она отстранилась.

Он это почувствовал.

— Тебе не понравилось, да? — спросил он. В его голосе не было обиды, он говорил добродушно.

— Нет, не понравилось, — сказала она. — Мне жаль.

— А что бы тебе понравилось, как думаешь?

— Понятия не имею.

— Что ж… надеюсь, ты скоро узнаешь. — Он снова поцеловал её, коротко, и отвернулся.

Вии и Рони всё ещё целовались с Моуком и Роббо. Джойа чувствовала себя несчастной и какой-то потерянной. Она отошла от них и побрела дальше по окраине селения. Что с ней не так? Вокруг люди предавались всевозможным любовным утехам, которые, казалось, доставляли им огромное удовольствие, а она оставалась равнодушной.

Она увидела мать Вии, Кэй, которая шла навстречу под руку с Инкой, одной из жриц. Кэй была ей роднёй, вдовой покойного брата Ани. Джойа любила Кэй, добросердечную и щедрую, с располагающей улыбкой. Поддавшись порыву, Джойа подошла к ней и поцеловала.