Шрифт:
Это было совсем другое. Полные, тёплые губы Кэй коснулись губ Джойи. Кэй обняла её за плечи. Её губы чуть шевельнулись, словно исследуя губы Джойи, и тут Джойа вздрогнула, почувствовав кончик языка Кэй.
Джойа могла бы стоять так целую вечность, но Кэй со вздохом разорвала объятия.
— Ты прелестна, Джойа, — сказала она. — Но тебе и вправду стоит познавать всё это с ровесниками.
Джойа почувствовала разочарование, и, должно быть, это отразилось на её лице, потому что Кэй добавила:
— Прости. — Она погладила вьющиеся волосы Джойи. — Но нехорошо, когда старший учит младшего.
Её спутница, Инка, сказала:
— Влюблённые должны быть равны.
— Хорошо, — сказала Джойа. — Мне всё равно понравился поцелуй.
— Удачи, — сказала Кэй, и они с Инкой пошли дальше.
Джойа была ошеломлена. Ей нужны были тишина и покой, чтобы всё обдумать. Она направилась домой.
Там были Ани и Ниин. Они лежали, но ещё не спали и разговаривали.
— Ты не пошла на Гуляния? — спросила Джойа у Ниин.
— Нет.
— Я думала, ты будешь с Энвудом.
Ниин вздохнула.
— Не могу решить. Я собиралась встретиться с Энвудом сегодня. А потом появился Сефт, и я всё время о нём думала. Но теперь Сефт ушёл.
— Сефт считает тебя богиней.
— А Энвуду двадцать лет, и он слишком взрослый, чтобы поклоняться простой смертной.
— Но кто-то же из них тебе нравится больше, — с нажимом сказала Джойа.
— Сефт добрее, но Энвуд здесь.
Ани сменила тему.
— Ты выглядишь расстроенной, Джойа. Очевидно, Гуляния тебе не понравились. Что случилось?
Джойа легла рядом с ними.
— Ну, — начала она, — во-первых, Рони достался Роббо.
— Двое самых красивых, — сказала Ниин.
— Так часто бывает, — заметила Ани.
— А Вии поцеловалась с Моуком. Её это, как мне показалось, очень увлекло.
— Рада за неё. А что насчёт тебя?
— Я поцеловала брата Вии, Касса.
— И?..
— Ничего. — Джойа пожала плечами. — Я ничего не почувствовала. Просто чей-то мальчишеский рот.
— Он расстроился?
— Нет, он отнёсся с пониманием. Но это была пустая трата времени.
— И потом ты пошла домой?
— Нет. — Джойа помедлила, а потом решила сказать правду. — Потом я поцеловала мать Вии.
Ниин воскликнула:
— Женщину! Вот это сюрприз. И как?
— Очень приятно. Но потом она сказала, что мне следует целоваться с кем-то своего возраста.
— Совершенно верно, — твёрдо сказала Ани.
— Но теперь я не знаю, чего хочу. И хочу ли вообще.
Ани сказала:
— Что ж, теперь ты узнала, что тебя привлекают женщины, а не мужчины.
— Не знаю. Я не могу представить, чтобы целовала Вии, или Рони, или кого-то ещё из девочек.
— Не волнуйся. Если тебя не тянет к плотской любви, просто прими это. Это не обязательно. И ты можешь измениться.
— Правда?
— С некоторыми так бывает. Когда я была в твоём возрасте, я знала одного парня, который всегда был с парнями, на красивых девушек даже и не смотрел. А потом, когда стал старше, влюбился в женщину. Они до сих пор вместе, и у них есть дети. Хотя, я думаю, на Гуляниях он всё ещё бывает с мужчинами.
— Мне не нравится отличаться от всех, — несчастно сказала Джойа. — Сегодня я ощущала себя неудачницей.
— Ты другая. Я всегда это знала. Но ты не неудачница, совсем наоборот. Ты особенная. Поверь мне, у тебя будет интересная жизнь.
— Правда?
— О да, — уверенно сказала Ани. — Вот увидишь.
3
Сефт проснулся в хижине возле шахты. Всё тело ломило. Болел живот, раскалывалась голова, а когда он дотронулся до лица, то нащупал опухший, болезненный синяк у левого глаза.
Но стыд был хуже боли.
Все эти люди видели, как его избивали, словно паршивого пса. Он уползал на четвереньках. Выпрямившись, он опустил голову и пробирался сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания, но ему не повезло, и он наткнулся на Джойю. Теперь Ниин узнает, как его унизили. Как она сможет уважать его после этого?
Он так быстро скатился от счастья к несчастью.
Сефт встал и пошёл к ближайшему роднику, где напился и окунул голову в холодную воду. Вернувшись в дом, он нашёл в кожаном мешке кусок холодной свинины и съел немного на завтрак. Стало чуть лучше.
Затем он заглянул в шахту. Там царил беспорядок. Земля была усеяна кусками мела и осколками кремня, мясными костями, поломанными кирками из оленьих рогов, сломанными лопатами и изношенными башмаками. Отец велел ему прибраться. «Надо просто убирать каждый день, — подумал он, — тогда не придётся всю жизнь барахтаться в грязи».