Когда они закончили ужинать, Ани велела Ниин отнести миски и ложки к реке и вымыть их. Сефт, разумеется, пошёл с ней. Когда они окунали посуду в воду, Ниин сказала:

— Мне кажется, Красотка, хорошее имя для щенка.

— У меня никогда не было собаки, — сказал Сефт. — Но в детстве я мечтал о ней и хотел назвать её Громом.

Ниин усмехнулась.

— Она слишком милая для имени Гром.

— Хан может сказать, что это из-за того, как она пукает.

Ниин рассмеялась.

— Идеально! Он считает, что пукать — это уморительно. У него такой возраст.

— Знаю. Я и сам когда-то был в этом возрасте. Хорошо помню.

На обратном пути Сефт услышал за спиной тёплый мужской голос:

— Привет, Ниин.

Он обернулся и увидел высокого мужчину лет двадцати от роду.

Ниин повернулась и улыбнулась. Сефту тоже пришлось с неохотой остановиться.

— Привет, Энвуд. Ты готов к Обряду? — спросила Ниин.

— Да, буду тебя высматривать.

Это раздосадовало Сефта. Кто такой этот Энвуд, чтобы давать такие обещания Ниин?

— Я собираюсь прийти пораньше, чтобы занять хорошее место, — продолжал Энвуд. — Тебе тоже стоит.

Энвуд напрашивался на свидание.

— Если проснусь вовремя, — ответила Ниин.

Это не было ни согласием, ни отказом. И всё же Сефта встревожили близкие нотки, которые он уловил в их голосах.

Настала неловкая тишина.

— Сефт помогал мне мыть посуду, — сказала Ниин.

Энвуд холодно взглянул на Сефта.

— Похвально, — бросил он. — До завтра. — И зашагал прочь.

Сефта обеспокоила эта встреча.

— Кто это был? — спросил он, когда они снова пошли.

— Просто друг.

Сефт заподозрил, что Энвуд и был тем мужчиной, о котором говорила Джойа: «Он-то её точно любит. А вот любит ли она его, сказать не могу».

— Он красивый, — сказал Сефт.

— Не такой красивый, как ты.

Сефт удивился. Он не считал себя красивым. Впрочем, он и сам толком не знал. Да это его особо и не заботило. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел своё отражение в пруду.

Уже стемнело, и на небе зажглись звёзды. Сефту казалось, что Энвуд разрушил их с Ниин уединение.

— Ну, и что мы теперь будем делать? — спросил он. Вопрос прозвучал резче, чем он хотел.

Она, казалось, не заметила.

— А что бы ты хотел?

Ответ пришёл мгновенно.

— Ночь тёплая. Я бы хотел посидеть с тобой под звёздами, только вдвоём. Можно?

— Да, — сказала она.

Он улыбнулся. «Снова всё хорошо», — подумал он.

Они подошли к дому. Хан был внутри и привязывал собаку на ночь. Пиа и Стам ушли к своим. Джойа уже спала. Ани снимала башмаки.

— Мы сегодня будем спать на улице, — сказала Ниин матери.

— Надеюсь, не замёрзнете, — ответила Ани.

— Всё будет хорошо.

— Уверена, что так.

Ниин взяла Сефта за руку, и они пошли прочь.

— Куда мы пойдём? — спросил он.

— Я знаю одно место.

Они вышли к реке, затем свернули вдоль берега, пока дома не остались позади. Они дошли до укромной рощицы с густыми деревьями.

— Как тебе здесь? — спросила Ниин.

— Идеально.

Они сели у самой чащи.

— У тебя идеальная жизнь, — сказал Сефт. — Вся твоя семья тебя любит. У вас вдоволь еды. У скотоводов столько скота, что никому не сосчитать. Вы живёте как боги.

— Ты прав, — ответила Ниин. — Бог Солнца нам улыбается. — Она откинулась на спину.

Это было похоже на приглашение. Сефт наклонился и поцеловал её.

Он был не слишком искушён в поцелуях и лишь смутно представлял, что нужно делать, но она сама повела. Она обхватила его голову руками, целовала его в губы, в щёку, в шею и гладила его волосы. Ничего более восхитительного с ним ещё не случалось.

Сгорая от желания прикоснуться к её телу, он положил руку ей на колено и медленно повёл вверх по ноге.

Он видел обнажённых женщин, обычно, когда те купались в реке. Они не стеснялись чужих взглядов, но пялиться считалось неприличным. Тем не менее, он неплохо представлял, как они выглядят без своих туник. Но он никогда прежде не прикасался к обнажённой женщине. И вот сейчас это происходило впервые.

— Нежнее, — сказала Ниин. — Там надо гладить нежнее.

Она целовала его, пока он ласкал её, и через некоторое время он заметил, что она тяжело дышит. Потом она сказала:

— Я больше не могу ждать.