И вот теперь, спустя четыре века, у них вновь был чародей этого ранга. Благодаря Фёдору Шуйскому — одним из первых, кому он помог с ритуалом Изменения Сути, или пересадки сердца, если говорить проще, был Глава Глухарёвых. Что неудивительно, учитывая уже начинавшую к тому моменту разгораться Мировую Войну…

И вот теперь моим исцелением пытался заниматься Маг Двух Заклятий Семён Глухарёв. Битва за Ставрополь завершилась пять дней назад, и под самый её конец, когда я уже опустился за своими трофеями в виде тел пары погибших Великих, меня всё-таки зацепили. Причём весьма недурно — первое вражеское Заклятие, полностью истратив вложенные в него силы, пробило защитные чары моих Душ, изрядно потрёпанные предыдущими ударами, а второе устремилось в возникшую прореху.

Как ни иронично, это была молния. Протянувшийся с высоты более десятка километров разряд белого цвета был несколько десятков метров толщиной и нёс в себе сил достаточно, чтобы прикончить меня мгновенно, учитывая моё состояние. Я не успевал защититься, да и, положа руку на сердце — не хватило бы у меня сейчас сил отбиться.

Выручили Регалии Шуйских, в который уже раз. Активировались чары медвежьего плаща — вокруг меня возник кокон из синего пламени, продержавшийся добрых шесть секунд, за которые я попытался собраться с силами и сплести Зеркало Осенних Льдов, средненькие защитные чары восьмого ранга, ибо на что-то серьёзнее я был уже не способен.

И даже его мне не удалось сотворить. Аура болезненно сжалась, по каналам маны словно раскалённая лава потекла, отдача от сорвавшихся чар поставила меня на колени — и затем молния обрушилась на меня, вышибая сознание…

Когда я очнулся в первый раз, выяснилось, что я провел без сознания трое суток. И выжил я практически чудом — успевшая вовремя заметить угрозу Алёна, наплевав на свою незаконченную схватку, рванула ко мне, поплатившись за это парой средней тяжести ран. Девушка успела почти вовремя — вражеское Заклятие терзало меня меньше трети секунды, прежде чем она встала между мной и тем, что должно было меня убить. Так я и оказался спасён…

Все эти дни мной занимался лично князь Глухарёв и его помощники — двое Архимагов и шестеро Старших Магистров, вместе составлявшие лучшую команду целителей из возможных. Я был на особом положении, так что лечили меня действительно на славу, тут не поспоришь.

После первого пробуждения я вновь отключился спустя всего полчаса, и второй раз пришёл в себя только минут сорок назад. Глухарёв как раз закончил очередной сеанс лечения и вновь провел анализ моего организма и сейчас делился наблюдениями.

— Вас крайне сложно лечить, сударь, — продолжил он. — К сожалению, для меня вы попросту слишком сильны. Как и ваши враги, что и нанесли немалую часть ваших ран — остаточная энергия их силы и заклинаний поддаются мне с огромным трудом и очень медленно, а ваша энергетическая система сложнее всего, что мне доводилось видеть, и тоже сопротивляется воздействию. Тем не менее, за минувшие пять дней нам удалось разобраться с самыми серьёзными повреждениями. Кризис преодолён, но вам нужно ещё хотя бы несколько недель максимального покоя. И главное — никакой магии выше четвёртого ранга!

— Сердечно благодарю за ваши труды, князь, — улыбнулся я. — Не смею вас больше задерживать. Я ваш должник, дорогой друг.

Едва лишь группа целителей покинула мои покои, как я ощутил волну магии, что надежно отрезала нас от внешнего мира. Колдовал Пётр — впрочем, кому ещё, как не главе Службы Безопасности Рода, заботиться о том, чтобы никто посторонний не грел уши во время нашего общения.

Вокруг моей кровати собрались Алёна, Пётр и Тёмный. Причём Алёна была здесь и во время моего прошлого пробуждения, только в компании Светлой и Пети. Похоже, моя любовница вообще не отходила от меня, охраняя меня всё это время.

— Как ты себя чувствуешь, Ари? — присела на край кровати девушка, аккуратно взяв мою руку в свои ладошки. — Может, нужно достать что-то особое для скорейшего восстановления?

— Нет, — улыбнулся я ей. — Глухарёв и его люди, хоть и слабоваты, но справляются лучше, чем это сделала бы любая известная мне алхимия. Впрочем, главное он уже сделал — не дал мне умереть от ран в первые дни и подлатал достаточно, чтобы я пришёл в себя. Дальше я уже и сам справлюсь за дня два-три Зелёной Молнией. Лучше расскажите, как идут дела.

— Османы отступают повсюду, — подал голос Пётр. — После разгрома основной их группировки и потери шехзаде они потеряли всякую волю к сопротивлению. Многие аристократы, особенно сильные чародеи, бросают раненых, большую часть обоза и рядовых бойцов, унося ноги с лучшими из подчинённых и самым ценным имуществом. По нашим прикидкам из тех, кто сейчас рвётся обратно к кораблям, уйти сумеет при самом лучшем для них раскладе около трети от общего числа. Правда, это будут в основном лучшие из них, но даже так — это конец.