Хрустнув шеей, монарх протянул руку и к нему откуда-то из глубин шатра прилетела пыльная, запечатанная деревянной пробкой бутыль, мягко опустившись прямо в руку. Ещё миг — и прямо перед ним в воздухе повисли два изящных бокала из тонкого хрусталя, сотворённых Великим Магом почти незаметным усилием мысли.

— Аристарх, теперь уже князь Шуйский, полчаса назад в битве двое против одного прикончил османского шехзаде и, предположительно, испанского короля, — объявил Николай, разливая вино по бокалам. — Держи, за такую викторию мы просто обязаны выпить!

Цесаревич, чокнувшись, отпил из своего бокала терпкое красное вино.

— Это, конечно, хорошо, — осторожно заметил наследник престола. — А что с Шуйским?

— Достиг уровня четырёх Сверхчар, выжил, отделавшись тяжёлыми, но не критическими ранениями, — ответил его отец. — Он сейчас истощён, ему предстоит как минимум несколько недель восстанавливаться. Само сражение ещё не закончилось, но к моменту победы Шуйского баланс начал всё сильнее смещаться в нашу сторону — парень вынудил Селима отозвать часть сил с самого ответственного направления к себе на помощь. В итоге и себя не спас, и шансов на победу себя лишил. Там сейчас к битве ещё мои наблюдатели присоединиться — Толя, Женя и Тарас плюс их подчинённые.

Анатолий Васнецов, Маг тринадцати Заклятий, Евгения Сидоренко, Маг восьми Заклятий, и Тарас Радищев — семи Заклятий. Цесаревич знал эту троицу, особенно их предводителя — Васнецов был не просто рядовым последователем и учеником Императора, а одним из сильнейших и влиятельнейших среди них. Возможно, даже сильнейшим — ведь он был чистым боевым магом, натасканным именно на бой, и обычно отправлялся на те задания, где риск был наиболее высок. К тому же помимо своих личных навыков, он был экипирован в лучшие из имевшихся артефактов. По сути, его комплект магических предметов по совокупной мощи почти не уступал полному набору Регалий какого-нибудь Великого Боряского Рода. Возможно, не из первой пятёрки, но всё же…

— Отец, эти трое, особенно Васнецов, нам и здесь нужны, — заметил Алексей. — Зачем было отправлять нашего лучшего воина туда? Или… Он там, чтобы добить Шуйского? Момент-то действительно отличный — почти всю возможную пользу мы от него уже получили.

— Нет, — удивил сына Император.

— Почему? — растерялся тот. — Или ты хочешь, чтобы он помог нам здесь, против Генриха и подошедших к нему французских подкреплений? Да, его помощь будет не лишней, но… Если он переживёт войну, то станет прямой угрозой нашей власти! Даже с учётом того, что ты сильнее — на его стороне Вечный! Ты же сам рассказывал…

— Сын мой, поверь — когда придёт время, ты всё поймёшь, — усмехнулся Николай Третий. — Шуйского мы пальцем не тронем. Так нужно.

С небес одно за другим рухнули два тела. Не первые и, видят боги и демоны, тем паче отнюдь и далеко не последние в этот переполненный кровью, смертью и болью день… вернее, ночь.

Но падение этих двух ознаменовало собой самое главное — то, за кем останется победа в этом затянувшемся конфликте. Самое чудовищное, кровопролитное и разрушительное сражение из всех, что знал на данный момент этот мир, бой, в котором помимо многих миллионов людей, чудовищ, духов различных форм и природы сошлись в схватке ещё и те, кого доселе не бывало под этим небом — чародеи девятого ранга…

Трое Великих, каждый из которых был в своё время и в своём мире живой легендой, воплощением мощи и мастерства искусства разрушения, схлестнулись в беспощадном противостоянии, поставив на кон всё, что имели — и двое из них пали безвозвратно, а третий завис в сходящих с ума от буйства магических энергий и ошмётков бесчисленных мощнейших заклятий небесах.

Он стоял, устало согнувшись и тяжело дыша. Великолепные доспехи, достойные мага его ранга, были разбиты, посечены, пробиты во многих местах, шлем куда-то запропастился в горячке боя, длинные чёрные волосы свисали в беспорядке грязными, слипшимися от крови и пота лохмами.

Молодое лицо выражало крайнюю степень усталости. Кровил протянувшийся через лицо длинный шрам, оставленный саблей шехзаде, исходила багровым паром рана на груди, подаренная клинком испанского короля — даже Зелёные Молнии, несмотря на всю свою целительную силу, были не в состоянии исцелить эти травмы полностью. Во всяком случае не сейчас, когда он так устал, а остатки энергии и чар побеждённых врагов всё ещё были свежи, активно мешая попыткам самовосстановления…

Выживший Великий Маг простоял так с десяток секунд. Из его рта вырывалось тяжёлое, горячее дыхание, тут же обращаясь облаками пара, копьё, на которое он опирался, будто древний старец на посох, то и дело озарялось неяркими вспышками белых искр. Упором пятке волшебного оружия служил затвердевший по воле чародея до крепости утоптанной земли воздух — несмотря на всё буйство сил вокруг, в радиусе нескольких метров от усталого воителя ничто не решалось противиться его воле…

— Ха… аха-ха-ха… аха-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Хриплый, каркающий, неприятный смех родился в пробитой груди победителя. Поднялся по глотке, прокатился по языку и вырвался из распахнутого, оскаленного рта. Запрокинулась назад голова, открывая небу, с которого внезапно хлынул самый настоящий ливень. В светящихся ярким, яростным ультрамарином глазах плясало самое настоящее безумие — безумие человека, что прошёлся по самому краю, успев одним глазом заглянуть за ту грань, где начинается долина смертной тени, успев смириться с тем, что вот-вот туда отправится и всё равно пошедшем до конца, отринув сомнения.