Я картинно закатил глаза и шагнул внутрь. Когда мы зашли, перед нами открылся длинный ряд из прозрачных ячеек по обе стороны коридора. Предметы, что поколения и поколения Дома Лекс собирали годами, открылись перед их потомками. Я невольно принялся оглядываться, пытаясь понять, что из этой груда хлама может пригодиться в финальной схватке с Кроносом.

Некоторые артефакты выглядели впечатляюще, но были слишком непрактичными вроде трехтонной статуи Тесея или огромного пульсирующего синим куба. Вещи типа проклятых картин Кацусики Хокусая я даже не рассматривал. Слишком опасная штука.

Через пару минут я пришел к выводу, что вряд ли обнаружу что-то полезное. Все же в первую очередь древний Дом Лекс специализировался на сборе информации и исследованиях, а в случае боевых столкновений предпочитал наемников. С появлением минотавров я, конечно, это изменил, но в самом Хранилище это мало что поменяло. Все боевое снаряжение находилось в Эксархии и прямо в этот момент проходило погрузку в Лименас.

Наконец мы остановились перед небольшим стеллажом, освещённым мягким золотистым светом и серебряной решеткой поверх. Та выполняла больше экранирующую, нежели защитную роль, служила чем-то вроде зеркала, отражая зондирующее воздействие «белых» и даже средних богов. Уж не знаю, сколько Гордиану пришлось вывалить за эту штуку Гефесту, но она того стоила. И сработала она на все сто. В центре стеллажа, под решеткой незамеченный никем находился последний осколок Кроноса, пульсировавший слабым черным сиянием.

Прежде чем я успел снять решетку и забрать камень, мой взгляд внезапно упал на странный, заваленный камнями силуэт возле нижней полки. Подойдя ближе, я понял, что это был скелет человека.

— Что за… А этот как сюда пробрался? — нахмурился я, внимательно изучая останки. Они показались несколько… странными. Я присел на одно колено, приблизился, рассматривая погибшего — нет, погибшую, скелет принадлежал женщине.

Кем-бы она ни была, она смерть настигла ее давно. Больше года назад, так точно. Тело давно истлело, как и одежда, ни документов, ни телефона, я не увидел, так что узнать, кем являлась неудачливая воришка не представлялось возможным. Все, что я мог сказать, умерла девушка не сразу. Упавший сверху кусок потолка пригвоздил ей ноги и переломил позвоночник, но не убил на месте. Судя по отметинам на камнях, она пыталась выбраться, сдвинуть с себя вес, но не справилась. Что воришку доконало — не скажу. Может, померла от голода, может, от потери крови, кто знает? Даже организм «белых» имеет свои пределы. И вылечить способен не все.

— Ну ладно. Туда ей и дорога, — подытожил я, поднимаясь с колен. — Вообще, это позор, конечно. Я был лучшего мнения о системе безопасности. Как она сюда проникла? Через разрушенный потолок? Но тогда…

Я осекся, заметив, как в углу что-то блеснуло. Я прищурился, подошел ближе и… Постепенно, словно сквозь туман, до меня дошло: тонкая металлическая защелка, знакомый крой изгиб, серебряный блеск. Нет… не может быть.

В груди застыла ледяная глыба. Я отказывался верить, но эти чертовы, проклятые очки! Те самые очки из серебра и нержавеющей стали. Единственная вещь, которую Лика отказывалась снимать.

Глава 22

Нити

— Как это возможно… — едва выдавил я, ощущая холодок, ползущий вдоль позвоночника. — Как это…

Если передо мной лежит тело Лики. То кто…

Сзади раздался лёгкий женский вздох.

— Если ты и правда желаешь знать — голос тихий, почти шёпот, эхом прокатился по залу, — Думаю, тебе стоит обернуться.

Сердце бешено колотилось, в висках стучала кровь. Я медленно повернулся на голос, чувствуя, как меня обволакивает ужас. Я отказывался признавать, что сейчас происходит. Но, увы, как бы я ни пытался бежать от реальности, она всегда догоняет.

В этот раз реальность предстала в облике красивой женщины с длинными волосами цвета каштана и глубокими карими глазами. Она стояла передо мной в простом сером костюме, с бесстрастным выражением лица. Словно заранее знала, какая буря вот-вот разразится.

Холодный гнев захлестнул меня настолько сильно, что я даже не успел осознать свои действия. Одним шагом преодолел расстояние между нами, схватил её за грудки и резко прижал к стене.

— Ты… — с трудом сдерживая голос, произнёс я тихо, с угрозой. — Всё это время это была ты! Опять ложь. Опять игры! Как ты… Как ты посмела?!

Богиня лишь вскинула бровь, невозмутимо глядя мне в глаза.

— Когда я нашла её, было уже слишком поздно, — сказала Афина. — Она уже умерла. Атлант пробудился слишком быстро. Никто не успел ничего сделать.

— И ты…ты, — словно змея, прошипел я.

— Заняла ее место, да, — нейтрально ответила Афина. — Не сделай я этого, Дом Лекс развалился бы, как остальные. А твои люди погибли. Все люди и нелюди, Адриан. Они выжили благодаря мне. Тебе стоит…

— ХВАТИТ ВРАТЬ! — Кулак врезался в стену в сантиметрах от лица богини, выбив в воздух щебень. Я выдохнул и произнес уже гораздо спокойнее. — Просто хватит. Я не сомневаюсь в твоей способности завернуть любой аргумент в свою пользу. Ты скрывалась под личиной моей сестры ради спасения Дома Лекс и Империи, привела Одиссея на смерть и убивала богов ради высшего блага всего человечества, притащила меня в этот мир ради своих божественных планов, которые мне, простому, глупому смертному, никак не понять своим скудным умишкой. Я понял уже, что…

Она слегка наклонила голову набок, улыбнувшись с лёгкой иронией:

— Ты зря на себя наговариваешь. Твой умишка, как ты выразился, вовсе не так скуден. Разве что чуть-чуть. А теперь будь добр, отпусти меня. Я предпочитаю вести разговор без угрозы физического насилия.

— Ничего, переживешь, — спокойно парировал я, ещё сильнее прижимая ее к стене. — Если ты не заметила — мне физическое насилие, знаешь ли, очень даже нравится.

Афина вздохнула, глаза её блеснули усталостью:

— Ты ведёшь себя глупо, Адриан. Думаешь, угрозы заставят меня говорить?