Меня подняли, меч на земле, не достать. Жирные пальцы впились в горло, давят на кадык, сжимают трахею так, что воздух перекрыт полностью. Попытался вдохнуть — не получилось, только тонкий хрип вышел. Схватился за его руки, попытался оторвать их от горла, дёргал, бил по запястьям, царапал ногтями кожу — ноль эффекта. Толстяк сильный, руки как стальные тиски, не разжать.

«В рот мне ноги! — пронеслось в голове, по краям зрения начала наползать темнота. — Задушит. Это хилое тело не вывозит».

Перед глазами поплыло. Торговец давил сильнее, лицо его перекошено от ярости, зубы оскалены. Попытался дотянуться до его глаз, ткнуть пальцами, выдавить, но руки уже не слушаются, тяжёлые, как чугунные, силы утекают с каждой секундой. Пальцы проскользнули мимо, только царапнули щеку.

«Дарл! Нож! В плече!» — закричала Кара в голове, голос истеричный.

Правая рука метнулась к плечу, нащупала рукоять ножа, торчащего из раны. Схватил, дёрнул на себя изо всех сил. Боль взорвалась, такая, что в глазах потемнело ещё сильнее, захотелось выть, кричать. Похрен!

Полоснул по рукам торговца, по внутренней стороне запястий. Хватка ослабла мгновенно. Воздух ворвался в лёгкие, жадно, болезненно. Закашлялся, оттолкнул торговца от себя, тот покачнулся, упал на бок.

Перекатился в сторону. Торговец попытался встать, поднялся на колени, покачнулся. Смотрит на меня, глаза всё ещё безумные, пена на губах смешалась с кровью. Полез на меня снова, руки вытянул вперёд, хочет снова схватить за горло.

Не стал ждать. Рванулся вперёд, держа нож обеими руками. Торговец ближе, секунда, и я всадил нож ему в грудь. Толкнул изо всех сил, вложил весь вес тела.

Торговец выдохнул, глаза расширились. Схватился за рукоять ножа, торчащего из груди. Упал на спину, дёргался, хрипел. Я отполз в сторону, сел, тяжело дышал, смотрел на него.

«Попал, — подумал, вытирая кровь с лица. — В сердце. Всё. Готов».

Торговец затих, перестал дёргаться. Лежит, не шевелится. Глаза открыты, смотрят в небо.

— Тут всё что ли больные на голову? — спросил вслух.

«Он, возможно, подумал, что ты тоже разбойник, что убил других, чтобы самому забрать его товар», — высказала своё мнение Кара.

«Правда? А почему я его не добил тогда, а пульс проверял?»

Хранитель ничего не ответила. Лёг на спину рядом, смотрел в облака. Руки тряслись, горло саднило. Кровь текла из раны в плече.

— Чуть не сдох от толстяка, — хмыкнул устало. — Похоже, он всё продумал заранее. Испачкался в крови первого разбойника и ждал, что его проверят, странно, что меч не взял.

«Ты жив, — прошептала Кара тихо. — Это главное».

Услышал: стон, хрип, тяжёлое дыхание. Резко повернул голову.

Торговец пошевелился, рука дёрнулась, потом вторая. Медленно, с трудом, но сел. Нож торчит из груди, кровь течёт, пропитала рубаху, но он сидит. Смотрит на меня, глаза уже не безумные, а осмысленные. Моргнул, потрогал нож в груди, поморщился от боли.

Да что ж такое? Вскочил на ноги, едва не упал, голова закружилась. Схватил меч с земли. Не добил? Нож короткий и неглубоко вошёл? Силы не хватило?

Торговец сидел на земле, держался за нож в груди, тяжело дышал. Посмотрел на меня, потом на трупы разбойников вокруг, потом обратно на меня. На лице непонимание, страх, но уже не ярость.

— Ты… — выдавил он хрипло, голос сорванный. — Ты что…? Зачем на меня полез?

Стоял с мечом в руках, смотрел на него сверху вниз.

— Я? — охренел от его картины произошедшего. — Вообще-то я пульс проверял, чтобы убедиться, что не сдох.

— Что? — сделал он максимально тупое лицо.

— Спас тебя, идиот, — прохрипел. — Вывел монстра на одного урода и потом избавился от второго, а ты меня душить начал.

Торговец моргнул, посмотрел на трупы ещё раз. Кажется, до него начало доходить.

— Это… это ты? — спросил он тише, глядя на меня. — Ты их всех?.. Я просто после нападения мозгоклюя измазался в крови и притворился мёртвым, чтобы меня не прикончили.

Кивнул.

— Я… я думал, ты тоже бандит, — пробормотал он, опустил взгляд. — Увидел тебя с мечом, весь в крови… Испугался, решил, что ты меня добить пришёл.

— Если бы я хотел тебя убить, — поморщился, — ты бы был мёртв.

Торговец смотрел на нож в своей груди, потом на меня.

— Ты меня… заколол, — сказал он тихо, дрожащим голосом. — Зачем?