Я стоял на четвереньках, трясясь мелкой дробью, и вытирал рот грязным рукавом.

Стыдоба. В прошлой жизни я мог сутками сидеть в засаде, мог потрошить человека и потом спокойно обедать. А это тело не справлялось даже с запахом потрохов.

«Плевать», — подумал я, сплёвывая горечь. — «Натренирую. Выбью из него эту слабость. Сделаю машину».

Я перевернулся на спину, раскинув руки. Хватал ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, но зрение прояснилось. Краски вернулись. Серое марево отступило.

Нужно осмотреть рану. Поднялся, шатаясь. Нога пульсировала. Вдруг эта надутая лягушка чем-то болела? Заражение крови, яд, паразиты?

Эх, сейчас бы спирта или водки. Промыть снаружи, принять внутрь. Я всегда носил с собой походную аптечку: бинты, спирт, игла. А сейчас карманы пусты.

Я глянул на ногу. Зрелище так себе. Десять глубоких проколов, кожа вокруг посинела. Из центральной раны торчал кусок присоски.

Я ухватился за склизкий край пальцами. Потянул.

Она зашевелилась! Оторванный кусок плоти был живым. Он чмокнул и неохотно вышел из раны.

— Твою мать! — выдохнул я, отбрасывая мерзость в сторону. — Какого хрена тут творится?

«Порождение скверны», — услужливо подсказал голос. — «Болотный слизень, второй ранг»

— Да что ты говоришь, — хмыкнул я.

Разговариваю с голосами в голове. Дожили. Но лучше так, чем в одиночку сходить с ума.

«Заражение скверной», — продолжала гундеть невидимка. — «Отравление носителя. Оценка… Требуется искоренение»

— Чего?

Я поднял голову к небу, словно ждал ответа оттуда. И тут оторванная присоска, валявшаяся в грязи, вдруг сжалась, как пружина, и прыгнула. Прямо мне в лицо.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Я перехватил тварь в полете, сжал в кулаке. Она была сильной, скользкой, пыталась ввинтиться мне в ладонь.

«Активация метки истребителя».

Левая рука — там, где была странная татуировка — вспыхнула жаром. Словно я сунул кисть в костёр.

Присоска в моем кулаке завизжала и рассыпалась в прах. Черный дым впитался прямо в кожу, в рисунок на запястье.

«Поглощение энергии скверны. Попытка искоренения… Провал»

— Заткнись! — рыкнул я.

Первичная эйфория от победы улетучивалась. Я стоял посреди вонючего болота, весь в чужой крови и блевотине.

Что мы имеем в сухом остатке?

Странный мужик с замашками бога, который чуть меня не утопил. Голос в голове. Татуировка, которая жрет монстров. И тело слабака.

Картина «второго шанса» выглядела всё паршивее.

Я подошёл к останкам слизня. Просто кожаный мешок, вывернутый наизнанку. В голове крутились мысли. Леший? Инопланетяне? Мутанты после ядерной войны?

— Порождения скверны, — хмыкнул я вслух. — Так сказал Азгор?

В прошлой жизни монстрами были люди. Те, кто дорвался до власти в 90-е. Кто рвал страну на куски, пока народ нищал. Кто строили дворцы на костях. Я убивал их, считая себя санитаром леса.

А здесь… Здесь монстры реальные. С зубами и слизью. Ну что ж. Принцип тот же. Видишь грязь — убери её.

Но пришло и другое осознание. Тяжелое, как могильная плита. Это не Земля. Сначала я надеялся, что просто попал в тело пацана где-нибудь в глуши. Но таких тварей у нас нет и магии никакой нет.

Другой мир…

— Вот это я попал… — криво улыбнулся.

Ладно. План такой: выбраться с болота. Найти людей. Понять, где я, кто я, и какие тут законы.

И главное — не забывать про цель мой дом-крепость. Я закрыл глаза на секунду и представил его. Крепкий сруб. Запах смолы и печного дыма. Огород с ровными грядками, отдельная комната для оружия, подвал на всякий случай (вдруг конец света) И тишина…

Я найду это место. Построю. Да, старт хреновый. Я, возможно, даже чей-то раб или беглый крестьянин. Но руки-ноги есть? Голова варит? Значит, прорвемся.

«Болотный слизень уничтожен. Оружие: палка. Эффективность: 12%. Рекомендую найти нормальное оружие»

— Да что ты говоришь? — я посмотрел на свою палку. — Скажи спасибо, что я вообще выжил.

«Отмечено. Носитель обладает высоким уровнем самоуверенности».

— Эй!

Я посмотрел на лес. Стена деревьев выглядела мрачно. Куда идти? Где тут цивилизация? Какой строй? Феодализм? Рабовладение?

Вот бы как в старое доброе…

Выдохнул. Человек — тварь живучая, ко всему привыкает. Я привык спать на снегу в ожидании цели. Привыкну и к этому.