Азгор склонился, его лицо исказилось гневом.

— Ты не можешь стать сосудом! Моя сила… Она не приживается! Ты… бракованный!

— Подожди, — выдавил я. — Я вообще не просил…

— Молчи! — гаркнул он.

Воздух вокруг него забурлил. Вода в болоте закипела.

— Я потратил энергию! Потратил время! Ждал твоей смерти, чтобы призвать! А ты… — он схватил меня за горло невидимой рукой и поднял в воздух. — Ты осквернённый!

Ноги болтались над землёй. Я хрипел, дёргался, пытаясь разжать невидимые пальцы. Не работало.

И тут я увидел свои руки. Взгляд сфокусировался. Это были не мои руки. Маленькие, тонкие запястья, кожа гладкая, без шрамов, без старых мозолей.

Не может быть.

Детские руки? Вспышка осознания ударила сильнее, чем нехватка кислорода. Всё встало на места: чужой голос, слабость тела, ощущение несоответствия.

Я в другом теле… Реинкарнация? Переселение души? То, о чём я читал, но никогда не верил. А значит… Я действительно умер. Сопляк с гранатой всё-таки достал меня.

Перестал брыкаться. Дрожащими пальцами потрогал лицо: гладкое, волосы длинные, липкие от тины, лезут в глаза, а ведь я всегда носил ёжик. Не рожа, а задница младенца.

Шок сменился странным, холодным спокойствием. Методист внутри меня начал анализ.

— Я… в новом теле? — прошипел сквозь зубы. — Переселенец или как это называет?

— Душа опытного убийцы в свежей оболочке… Должен был быть идеальный сосуд для моей метки.

Он разжал хватку, я рухнул на колени, кашляя и хватая воздух.

— Но кто-то испортил тебя, — продолжал бог, расхаживая по воде. — Твоя душа… Она отравлена. Осквернена чем-то, что отторгает мою силу!

Я поднял голову, посмотрел на него снизу вверх.

— Мужик, я честно не понимаю, о чём ты…

— Это не важно! — перебил он. — Метка уже начала формироваться. Но она… неполная. Бракованная, как и ты!

Левая рука пронзила боль. Такая, будто мне под кожу загнали раскаленный прут и начали вращать. Я схватился за запястье. Там, под кожей, что-то шевелилось. Живое, чужеродное, словно черви прогрызали путь наружу.

— А-а-а! — крик вырвался сам собой.

Я упал, прижимая руку к груди. Минуты растянулись в часы, а потом на коже проступила чернота. Линии сложились в рисунок. Круг, меч, капли крови. Что это за хрень? Татуировка? И она пульсировала, двигалась и горела огнем.

— Вот, — Азгор ткнул пальцем в мою руку. — Бракованная метка для бракованного избранника. У тебя будут все проклятия, но ни одного благословения. Ты будешь притягивать Скверну, как магнит. Ты будешь нуждаться в её энергии, чтобы выжить. Но силы тебе это не даст!

Он рассмеялся. Холодно, зло.

— Знаешь, что самое забавное? Ты всё равно станешь убивать, но не ради меня, а ради себя, чтобы не сдохнуть как собака!

Я лежал в грязи, сжимая горящую руку.

— Подожди, — выдавил я. — Ты же можешь снять это? Исправить?

Азгор наклонился.

— Нет…

— Почему?!

— Потому что ты испорчен. Бракованный материал. Ты не достоин моей силы, но и избавиться от метки теперь не сможешь. — Он усмехнулся. — Считай это… уроком. Вселенная не любит бракованных душ.

— Ты… — я попытался подняться, но давление снова придавило к земле. — Ты вообще охренел? Я ни о чём тебя не просил!

— И что? — пожал плечами бог. — Разве меня это волнует?

Воздух сжался в точку, а потом хлопнул, заложив уши вакуумным ударом. Он исчез. Растворился, оставив после себя запах озона и гниющего мяса.

Я остался один посреди болота. Потрогал голову, проверяя, цел ли череп. Отдышался немного, голова ещё раскалывалась от его спецэффектов.

Посмотрел на ладони, они тряслись. Не от страха, а от злости. Просто взял и решил, что я ему подойду. Призвал, попытался сделать марионеткой. А когда не вышло — наказал за то, в чём я не виноват.

— Урод, — выдохнул я. — Чёртов урод.

Новая жизнь, говоришь? Второй шанс? Держи, сынок. Проклятие без плюсов, зависимость от убийств и метку, которая привлекает монстров.

— Спасибо, божок, — прошептал я. — Охрененный подарочек.

Татуировка, ожила, пульсировала, двигалась и горела огнем.

«Активация хранителя!» — механический голос прозвучал прямо в мозгу, резонируя с остатками боли.

— Чего? — я схватился за виски.

«Носитель определён. Метка найдена. Объединение…». Голос был женский. Приятный, но безжизненный. И прежде чем я успел задать хоть один вопрос, свет выключили, в глазах потемнело и провалился в небытие.