— Когда я сказал, что в жизни бывают странные, необъяснимые ситуации, это не было игрой слов. Пять лет назад я служил в одной из горных республик, где действовала банда, которая нападала на мирных жителей и туристов. Грабила, убивала. Эти сволочи не боялись никого и ничего... — Родион поморщился. — Знаете, я ведь выбрал профессию еще в детстве. Был поздним ребенком и довольно болезненным. Родители страшно за меня переживали, но все же поддержали мой выбор. Сейчас, когда их уже нет в живых, я с теплотой вспоминанию наши душевные разговоры и корю себя за то, что из-за службы не мог бывать с ними чаще. Но выбор — это характер и ответственность. Из-за инвалидности я оказался здесь, но это все равно лучше, чем пенсия. Конечно, иногда накатывает тоска, но я гоню ее прочь. Все же я на своем месте и буду выполнять свои обязанности в полной мере, чего бы мне это ни стоило. Я люблю свою работу, мне нравятся эти места, люди...

Родион сделал глоток горячего чая и кивнул на ее тарелку:

— Ешьте, Аглая!

Она послушно отправила ложку с кашей в рот.

— Был у меня друг в учебке. Веселый, начитанный, спортсмен. Эх и гонял он меня на турниках и по полю! У меня и мускулов-то никаких не было, а через пару месяцев откуда что взялось. В общем… — Родион вздохнул и поковырял в тарелке. — Здорово он меня тогда натаскал. Вот уж кто был прирожденным воином. Звали его Костя. Костя Бастрыкин.

Он снова замолчал, Аглая его не торопила.

— А ранение… Мы долго искали лежбище банды, но столкнулись с ними буквально нос к носу совершенно неожиданно. Но они нас уже ждали. И вот, в какой-то момент, когда мы с ребятами отстреливались, ожидая подмоги, один из бандитов бросил гранату.

Аглая смотрела на Родиона во все глаза и почти не дышала, пытаясь представить эту картину. Что-то подобное она видела однажды в старом, еще советском, кино: горы, слепящее солнце, бородатые люди с горящими злобой глазами…

Родион задумчиво глядел перед собой.

— Я этого не видел, разговаривал по рации и отстреливался из-за камня. И вдруг… — Родион закашлялся, приложил кулак к губам и сипло продолжил: — Вдруг услышал, крик Кости: «Родный, беги! Левее!» Я сразу рванул в сторону, упал в углубление между камней. Услышал взрыв и потерял сознание. Потом ребята вытащили меня из-под завала. Так-то от меня мокрого места не должно было остаться, продолжи я сидеть за тем валуном.

— А Костя? — прошептала Аглая.

Лицо Родиона побледнело, черты заострились.

— Понимаете, Аглая... Дело в том, что Кости с нами не было. Он умер за десять лет до этого, там же, в учебке. Разрыв аневризмы. Никогда не жаловался на головные боли и вообще, был сильным и выносливым. Упал замертво во время кросса. Вот так-то... А своего пса я нашел в больничном парке. Кто-то подбросил больного щенка, а я забрал, вылечил.

Родион зажал пальцами уголки глаз возле переносицы.

— По сей день не могу понять, как так получилось? И голос Кости до сих пор не могу забыть. И не хочу забывать. Поверьте, я не ошибаюсь. Это был точно Костя. Только он называл меня Родный, переиначил мое имя сразу, как мы познакомились. Но вот как это все возможно, я не понимаю... — развел он руками.

Аглая привалилась плечом к стене, не в силах побороть возникшую слабость.

— Мне кажется, есть что-то такое, что объяснить невозможно, — прошептала она. — Но это не значит, что этого не существует… Я тоже должна рассказать вам кое-что, Родион. Вы можете мне не верить, я не обижусь. Вы видели все своими глазами! Но я видела кое-что еще. И тоже не могу этого объяснить.

— Рассказывайте, Аглая. — Он протянул руку, обхватил ее ладонь и ободряюще сжал.

Ее рассказ получился скомканным, сумбурным, но иначе и быть не могло. Аглая вздрагивала от собственных слов и смотрела на Родиона таким взглядом, словно сама не верила в то, что только что произнесла. Он не перебивал, внимательно слушал, и только его левая бровь время от времени вздрагивала, выдавая тщательно скрываемое удивление. Можно было лишь позавидовать его выдержке, потому что случись Аглае оказаться на его месте, она бы приняла подобные откровения за бред воспаленного мозга.

То, что произошло с ним самим, произвело на нее сильное впечатление, но этому можно было найти объяснение. В ситуации, когда вокруг гремят выстрелы и пули свистят над головой, когда ты не знаешь, выберешься живым или нет, вполне вероятно, что чей-то голос может показаться тебе знакомым. И даже твое имя, произнесенное в спешке, тоже может прозвучать иначе. Нет, она ни в коей мере не отрицала его слов, более того, они стали спусковым крючком для ее откровений. Но, положа руку на сердце, ее рассказ выглядел совершенно безумным, начиная с часов и транзистора и заканчивая тем, что она увидела в комнате и на крыше.