Аглая покачала головой. Догадка крутилась у нее на языке, но она не стала ее озвучивать, а просто спросила:

— И где Ира сейчас?

— Она дома. Закрылась в своей комнате. Я стучался, просил ее выйти, но она послала меня...

— Ко мне?

— Нет, послала в том смысле, что... — он сделал неопределенный жест рукой и снова вздохнул. — И тогда я понял, что произошло что-то очень неприятное... Поэтому и пошел к вам. Вдруг можно как-то, не знаю... исправить?

— Павел, скажите, — Аглая замялась, — а сколько Ирина могла или... хотела потратить на услуги Воронова?

— Мы говорили об этом, я отказался. Не могу же я вот так сразу отдать кучу денег первому попавшемуся архитектору?

— Кучу? — ахнула Аглая. — Но Ира ведь могла отдать свою половину, так?

Павел приоткрыл рот, потом закрыл и прижал платок к правому виску.

— А почему вы спрашиваете? Вы что же, считаете, что...

Аглая подняла сына и зажала его подмышкой. Мальчик желал свободы, поэтому стал извиваться и хохотать.

— Вы думаете, она могла это сделать? — заглянул в ее лицо Павел. — Это же глупо! У нас совместный счет, созданный специально для восстановления усадьбы, но... — Теперь он прижал платок к подбородку. — Вы хотите сказать, что она... О... Вы что-то знаете?!

— А что вы хотели выяснить с помощью участкового? — оттягивая признание, задала Аглая встречный вопрос.

— Хотел попросить его пробить этого Воронова по своим каналам, но теперь, кажется, мне все стало ясно... Господи, бедная Ирочка!..

— Определенно, вы оба стали беднее на энную сумму, — Аглая поставила Тимофея на ноги. — Полагаю, надо писать заявление о мошенничестве.

— Надо... — упавшим голосом подтвердил Павел. — Ну, Ирка... Вот что, я вас провожу к участковому, вы ему расскажете обо всем, а я вернусь домой и приведу ее.

— Даже не знаю, — с сомнением посмотрела на него Аглая. Идти к участковому ей очень не хотелось, но ее догадка, по всей видимости, переросла в разряд уголовного дела, поэтому деваться было некуда. Она — свидетель, нравится ей это или нет.

Над дверью одноэтажного кирпичного дома висела табличка «Участковый пункт полиции». Павел открыл дверь, пропуская Аглаю и Тимофея, и сказал напоследок:

— Вы тут пока ему все расскажите. А я скоро вернусь.

Теперь Павел выглядел куда более решительным, чем полчаса назад.

— А как его зовут?

— Родион Михайлович.

— Ладно, я попробую...

С минуту она стояла перед дверью, а затем толкнула ее:

— Можно?

— Да, входите! Я вас в окно видел.

— Мама, а мы куда пришли? Пошли купаться! — потащил ее обратно к выходу Тимофей.

— Обязательно пойдем, только попозже, ладно? Мы пришли в полицию.

— В полицию? — округлил глаза мальчик. — А зачем?

— Потом расскажу! — шикнула она и втолкнула его вперед себя. — Здравствуйте, а...

Покрутив головой, она наконец увидела участкового, который заваривал чай в углу кабинета. Увидела и замерла, вновь испытывая то же самое странное ощущение внутри, как и тогда, на дороге.

Мужчина обернулся, перевел взгляд на мальчика, а затем снова посмотрел на нее. Губы у него чуть дрогнули в улыбке, но глаза оставались внимательными и немного суровыми. Возможно, из-за глубокой вертикальной морщинки между густыми бровями.

— Дядя, а ты правда полицейский? — Тимофей прижался щекой к бедру Аглаи, обхватив ее ногу обеими руками.

— Да. — Улыбка стала шире. — Меня зовут Родионом Михайловичем. А тебя как?

— Тимофей. А мы сегодня с Генералом спали!

— Вы извините, тут такое дело... — Аглая вспыхнула и попыталась сделать шаг, но сын накрепко припечатался к ее ноге и не отпускал.

— Присаживайтесь. — Мужчина кивнул на стул. — Сейчас чай заварится. Пряники будете?

— Я буду! — выставил ладошку Тимофей. — А у тебя есть пистолет?

— Тимоша, я тебя чему учила? — одернула его Аглая.

Мальчик поднял на нее ясные глаза и задумался. Пользуясь моментом, она подхватила его на руки, а затем усадила на стул. Сама села на другой.

— Вы любите покрепче? — спросил участковый.

— Что? А... любой!

Он разлил чай в стаканы в подстаканниках и понес их к столу. Аглая сразу заметила, что мужчина заметно хромает на левую ногу, что волосы на его затылке немного топорщатся, и что рубашка на нем чистая и выглаженная. Даже стрелки на рукавах и брюках отутюжены. Она не понимала, зачем ей вся эта информация, но каждая деталь почему-то была для нее важна.

— А почему Павел не зашел? — придвинул к ней стакан участковый.