Родион выглядел озадаченным. Но как только их взгляды с Аглаей пересеклись, в его глазах мелькнуло восхищенное выражение.

— Вдруг там что-то... незаконное? — Павел почесал затылок. — С вами как-то спокойнее.

— Родион Михайлович, а если там, например, клад? — нервно заломив руки, произнесла Ирина. — Мы же можем оставить его себе, да? Это наша усадьба, значит, все что в ней, принадлежит нам!

— Ирочка, успокойся, пожалуйста, — шикнул на нее брат.

— Паша, разве я не права?

— Если клад имеет историческую или культурную ценность, то он принадлежит государству. Вы обязаны передать его в отделение полиции, но тогда взамен получите пятьдесят процентов от стоимости вещей, — извиняющимся тоном произнес Родион.

— Пятьдесят? — ахнула Ирина. — Да это же натуральный грабеж!

— Простите, но это закон.

— Мы могли бы вообще никогда не узнать о тайнике, если бы не Аглая, — добавил Павел.

— Ладно, — обреченно махнула рукой Ирина, — пятьдесят так пятьдесят. Глашка, ты в доле!

— Рано ты начала делить шкуру неубитого медведя, Ириш. И ни на что я не претендую, — Аглая села на стул и сложила руки на коленях. Ее все еще мутило, слова свекрови эхом отдавались в мозгу.

Вскоре явился Иван Петрович, взмокший от быстрой ходьбы и тяжелой сумки, внутри которой лежали молотки, стамески и кувалда.

— Разойдись, честной народ! — поплевав на крепкие мозолистые ладони, заявил старик.

— Нет уж, лучше я сам, — пододвинул его в сторону Родион.

— Да я ведь не хухры-мухры, умею кой-чего! — заартачился обиженный Иван Петрович.

— Руководить кто-то должен? — снимая рубашку, спросил Родион. Оставшись в майке, он взвесил в руках кувалду.

— Руководить? А то как же! — моментально расцвел старик. — Значится так, стукни вот сюда, но только осторожно. Как глина осыплется, глянем, что там и как. Погодь, я пробки только вырублю!

Сцепив пальцы в замок, Аглая напряженно следила за происходящим, поддавшись общему возбуждению. Конечно, в основном, настроение задавала Ирина. Она бегала вокруг, не обращая внимания на поднявшуюся пыль, мешала ненужными советами и лезла под руку, за что Павел пообещал выставить ее из флигеля. Вскоре плечи и волосы Родиона покрыла известковая и глиняная труха, и ей очень хотелось взять влажное полотенце и вытереть ее, чтобы хотя бы случайно коснуться его кожи.

Дни и ночи, проведенные во флигеле, вновь и вновь вставали перед ней. Возможно ли, что тайная комната имеет ко всему этому какое-то отношение? Или же все это череда не связанных между собой событий? Вопросы роились в ее голове, и только силой воли Аглая заставляла себя тихонько сидеть в стороне.

Под слоем глины оказались доски. Иван Петрович и Родион взялись за стамески и гвоздодеры. Под их ногами теперь лежали груды обоев и мусора. Ира совершенно обессилела от переживаний и рухнула на соседний стул:

— Что же так долго-то?

Наконец послышался треск, доски одна за другой легли на пол. В стене образовался прямоугольник, заложенный старым кирпичом.

— Нэ-Нэ-Тэ, — прочел Иван Петрович надпись на клейме. — О, да это, братцы, ярославский кирпич! Был такой предводитель дворянства, Николай Тучков, владел кирпичным заводом в Угличе. Кажись, это его изделие! Давай-ка, Родион Михалыч, осторожненько каждый обстучим и достанем. Не расколотить бы реликвию!

— У меня уже глаз дергается, — простонала Ирина.

— Пойдем на воздух? — предложила Аглая.

— Нет, я отсюда никуда не уйду! Потерплю!

Терпеть им пришлось больше часа, пока рядом с мужчинами не выросла горка красно-коричневых кирпичей. В кухне флигеля запахло сыростью и затхлостью. Аглая сглотнула и посмотрела на Ирину. А та на нее.

— Управимся за сегодня? — спросил Павел, пытаясь разглядеть хоть что-то в появившемся темном зазоре стены.

— Каждый вот такой кирпичик своих денег стоит, — со знанием дела напомнил ему Иван Петрович. — Ты потом, Пал Саныч, из него печку сооруди, в отеле-то своем. Или камин! Я тебе после покажу, как.

— А вы в этом разбираетесь?

— Еще бы! Кабы не военная служба, быть бы мне плотником или строителем. Вишь как судьба распорядилась, на пенсии без дела не сижу. До сих пор науку познаю! Оттого и мозг не ссыхается, как у некоторых. Ты, ежели что, обращайся. Я своим завсегда помогу.

— Своим? — грустно усмехнулся Павел.

— Так вы ж свои. Анны Николаевны внуки. Ее кровь. — Иван Петрович вынул следующий кирпич и осторожно, словно ребенка, отложил его в сторонку. А затем любовно смахнул с него крошку.