— Вы до скольких сегодня работать будете?

— Пока есть дневной свет. Кстати, надо будет еще ватных дисков прикупить. — Аглая придирчиво посмотрела на очищенные от грязи барельефы. В некоторых местах придется восстанавливать отколотые части и делать это так, чтобы никто не заметил разницы между мрамором и гипсом.

— Скажу, он купит, — кивнула Катерина. — Заказали специальный строительный пылесос и эту... как ее... шлифовальную машину!

— О, это замечательно! — улыбнулась Аглая. — Столько всего необходимо, чтобы привести все в порядок.

— Ничего, справимся! Ладно, пойду я. Вы как к нам с батюшкой пойдете, корзинку занесите. А если забудете, ничего страшного, я сама заберу. Побежала, дел много!

Аглая помахала ей вслед и обхватила себя за плечи. Как же она теперь понимала Анну Николаевну! Забыть "лесную царевну" не получалось и у нее.

В доме Новиковых они с Тимошей чувствовали себя замечательно. По вечерам обсуждали с Павлом план реставрации и считали расходы, изучали строительный рынок и подыскивали специалистов. Ничего нельзя было пускать на самотек.

В один из дней Павел вернулся со службы и сказал, что попросил руки Катерины у отца Зосимы. А тот дал ему время все хорошенько обдумать. Катерина, хоть и продолжала по привычке называть своего жениха по имени-отчеству, расцвела так, что не заметить этого было невозможно.

Снова забравшись под потолок, Аглая окунула тряпку в подвешенное ведро, хорошенько ее отжала и стала смывать вековую пыль с пожелтевших завитков. Тимофей уже неделю гостил у Ольги Лаврентьевны. Она сама вызвалась приглядывать за ним, и теперь они вместе носились по селу, когда возникали какие-то «государственные» дела, или сидели в библиотеке, где она учила его читать и писать.

Когда солнце сместилось и по стенам поползли тени, Аглая устало покрутила головой. А потом услышала свое имя. Обернувшись, увидела Родиона.

— Привет! — сказал он, глядя на нее снизу вверх. — Высоко забралась.

— Привет! А ты как здесь? Я думала, только к вечеру из города вернешься.

— Очень хотел тебя увидеть. А еще пригласить на пикник.

— На пикник? — растерялась она.

— Ага. Заберем Тимошу и поедем. Помнишь ту поляну, под холмом, куда ход ведет? Ручей там еще...

— Конечно, помню! — Она стала спускаться, и Родион тут же подошел и протянул руки. — Не нравится мне, что ты так высоко сидишь, — вздохнул он.

— А мне не страшно. Высоко сижу, далеко гляжу. Катерина принесла пирожки и молоко, а я совсем забыла про них. Возьмем с собой?

— Так у меня в машине ящик с едой! В магазин заехал, шоколадных яиц с сюрпризами Тимошке купил. Ему ведь можно?

— Можно, только осторожно.

— Тогда поехали? Может, еще искупаться успеем!

Близко они друг к другу! Так близко, что даже не верится! И скрывать не получается. Да и стоит ли скрывать, все уже и так обо всем догадываются. Как в песне: от людей на деревне не спрячешься. А они и не прячутся.

Во флигеле Аглая вымыла руки и умылась. Прошлась по комнатам, а потом остановилась у окна. Июль... как же быстро летит время! Нельзя его упускать, нужно быть счастливым прямо сейчас!

— Кто же ты?.. — прошептала она, обращаясь к призрачной девушке. — Дай знак, что ты мне не привиделась! Я буду знать, что ты где-то рядом!

Никто ей не ответил, лишь маленькая синичка вдруг села на ветку и затрепетала крылышками...

— Я машину внизу оставил. Сначала за Тимошей зайдем, а потом сразу поедем, хорошо? Это тебе, — протянул ей букет васильков Родион.

— Спасибо! — Покраснев, Аглая коснулась синих махровых соцветий губами.

Так они и шли до библиотеки рядом, раскланиваясь с местными, которые провожали их долгими понимающими взглядами и улыбками.

— Погоди здесь, я Тимошу заберу, — попросила Аглая.

Легкая занавеска, закрывавшая дверной проход библиотеки, колыхалась от ветра.

— Тетя Оля, а кто главнее: леший или шишимора?

Аглая улыбнулась, услышав звонкий голосок сына.

— Так ведь лешего потому и зовут лесным царем, что он главный!

— А почему тогда он шишимору боится? Все боятся шишимору! Мне деда Ваня сказал!

— А ты больше деда Ваню слушай, он тебе еще и не такое расскажет!

— Да? Круто! Тетя Оля, а ты, получается, какая шишимора? Сельская?

— Чего?! Это что еще за глупости?

— Деда Ваня сказал… Тебя же тоже все боятся!

— Ах, он такой-рассякой! Ну я ему…

— А рассякой это какой?

Давясь от смеха, Аглая нырнула за занавеску и с несвойственной ей писклявостью протараторила: