— Борис Петрович, — обратился я, привлекая его внимание. — Позвольте мне попробовать диагностировать поломку. Есть метод, который может сэкономить нам время.

Все взгляды устремились на меня. Федот Игнатьевич скептически хмыкнул.

— И как ты это сделаешь, парень? На глаз?

— Нет, скорее на слух, — покачал я головой. — В угольном цехе я научился слушать машины. У каждой свой «голос». Позвольте мне прислушаться.

Борис Петрович колебался всего секунду, затем отчаянно махнул рукой.

— Пробуй! Любая идея, даже самая несуразная, сейчас лучше, чем ничего!

Я попросил длинный металлический стержень. Приложив один конец к корпусу редуктора, а другой к своему уху, я закрыл глаза. Это был старый метод механиков, но я использовал его как прикрытие. На самом деле я посылал внутрь механизма тонкий ментальный импульс, подобный тому, что я использовал для диагностики глины. Я «просвечивал» металл, ища искажения, пустоты, напряжения.

Мои внутренние ощущения рисовали чёткую картину: разрушенный подшипник в самом сердце механизма. Не просто сломанный, а разорванный на части, и его осколки заклинили шестерни. Добраться до него стандартным способом было невозможно без полной разборки.

Я открыл глаза и отложил стержень.

— Проблема в подшипнике. Он рассыпался, и его осколки заблокировали весь механизм. Он находится в самом центре, добраться до него без разборки невозможно.

Лицо Бориса Петровича вытянулось.

— Значит, сутки?

— Не обязательно, — я уловил проблеск довольно дикой идеи. — Мы можем не разбирать весь механизм. Есть технологическое отверстие для смазки. Оно достаточно большое, чтобы просунуть специальный инструмент и извлечь осколки. А затем установить новый подшипник через него же.

Федот Игнатьевич уставился на меня, как на сумасшедшего.

— Через смотровое отверстие? Да оно не больше пяти сантиметров в диаметре! Как ты туда что-то просунешь? И потом, ещё предстоит заменить сам подшипник! Нет, без остановки и длительного ремонта никак!

— Я сделаю нужное приспособление, — сказал я уверенно, уже прокручивая в голове возможные варианты. — Аналог слесарного щупа-захвата. Петька, принеси мне комплект разметочных чертилок, струну от гитары (я видел её в раздевалке), и найди старую, самую мелкую пружину от сломанного манометра.

Петька рванул с места. Борис Петрович смотрел на меня со смесью надежды и недоверия. Надежда — понятие зыбкое. Я отогнал эту мысль и сосредоточился. Я почувствовал, как адреналин прогоняет усталость. Это был вызов, и я был готов его принять.

— Федот Игнатьевич, вам ведь приходилось вытаскивать застрявшие обломки из глубоких отверстий? — спросил я, пока мы ждали Петьку.

— Приходилось, — буркнул старый мастер. — Щупами с крючками, магнитными палочками. Но магнит там не поможет, всё железное внутри, а крючком в глухом отверстии, да за гладкий обломок, не зацепишь — не за что.

— Верно. Поэтому нам нужен не крючок, а цанговый захват. Миниатюрный. Он разожмётся внутри механизма, захватит и достанет. Мелкие сразу уберём, а крупные бросим на дно, а там через ревизионный лючок соберём.

Вернулся Петька, запыхавшийся, с требуемыми вещами в руках. Я взял самую тонкую и упругую чертилку — стальной закалённый пруток. С помощью старого точильного камня я аккуратно сточил её конец, формируя не остриё, а ровный тупой конус.

Все вокруг меня замерли, наблюдая за каждым движением, словно я тут не ученик вовсе, а заморский инструктор приехал. Хотя, зачем нам заморский? Своих Кулибиных хватает.

Из того, что принёс мне Петька, я минут за десять смастерил нужной длины щуп, который будет смыкать свои лапки, когда тянешь за проволочку. Осталось только найти эти несчастные осколки и удачно зацепить захватом, потом потихоньку извлечь, не потеряв по пути в неподходящем месте.

— В теории, если мы введём этот «паук» в механизм, разожмём «лапки» внутри его полости, а потом потянем на себя, они упрутся в края и заклинят обломок, — пояснил я, протягивая готовое устройство Федоту Игнатьевичу.

Старый мастер взял его в руки, повертел, проверяя работу механизма. Его цепкий взгляд оценивающе скользнул по самодельному инструменту, а затем по мне.

— Хитро… — наконец вымолвил он. — Рукастый и головастый. Ладно, давай пробовать, «профессор». Выбьем клин клином, а вернее, осколок «пауком».

Я прильнул к корпусу редуктора, якобы пытаясь разглядеть что-то внутри. На самом же деле я, послал внутрь диагностический импульс, который представлял собой часть моего восприятия. Это было похоже на то, как я чувствовал глину, но теперь я «ощупывал» металлические осколки, форму полостей, положение шестерен. В голове у меня складывалась трёхмерная карта внутренностей механизма. Это стоило мне колоссальных ментальных усилий, пот выступил на лбу, но картина стала вполне чёткой.