Гришка слушал, не перебивая. Его лицо было напряжённым.

— А мы? Мы тут что? — спросил он наконец, кивнув в сторону, где, в принципе, должен был быть Собачий переулок. — Тыльная база?

— Тыловая база, — поправил я. — Которая должна окончательно стать крепостью. Пока я буду рыться в книгах и налаживать связи там, здесь всё должно работать без сбоев и приносить доход. Да и вам пора расти. Я не могу каждую прокладку для Карповича лично вырезать. Ты моя правая рука здесь. Митька, Женька, Сиплый — пальцы. Вы должны научиться работать без моего постоянного присмотра. И решать задачи, причем не только кузнечные.

— То есть, ты нас… бросаешь? — в его голосе не было обиды, но от слов повеяло холодком.

— Наоборот. Я вас повышаю. С уличной бригады до управляющих филиалом. С тем лишь условием, — я сделал паузу, чтобы слова легли точно, как гвозди, — что филиал не загнётся от первой же проблемы. Что качество не упадёт. Что вы не начнёте решать споры старыми методами, с кулаками и ножами. И что будете учиться, может, и не по книжкам, но учиться. Читать чертежи, считать сметы, вести переговоры с поставщиками. Хромой не последняя инстанция в нашем мире.

Гришка долго молчал. Он смотрел куда-то внутрь себя, примеряя новую роль. Роль не самого крутого пацана в переулке, а управляющего. Ответственного. Это было страшнее любой драки.

— А если не выйдет? — спросил он тихо.

— Значит, я ошибся в людях. А я, — я позволил себе лёгкую, загадочную ухмылку, — не люблю ошибаться. И тебе не советую начинать.

Он вздохнул, оттолкнулся от колодца и наклонился, чтобы поднять самую тяжелую сумку.

— Ладно, начальник, понял. Буду тут рулить, пока ты науки глотаешь. Только… — Он метнул на меня быстрый, острый взгляд. — Ты же нас без присмотра не оставишь? Я, по-честному, вообще не представляю, как мы справимся без тебя.

— Ничего не бывает легко, Григорий, — сказал я, поднимая портфель. Он был тяжелым, но эта тяжесть была приятной. — Это инвестиция, долгая и сложная. Игра на повышение. Ты либо в неё веришь, либо…идёшь обратно, выбор за тобой.

Он не ответил. Просто кивнул, взвалил сумку на плечо и тронулся в сторону переулка, прокладывая путь через толпу. Но в его спине, в его походке, уже читалось согласие со мной, принятие правил новой, более сложной и опасной игры. И я знал, он в ней не сломается.

Вечер в кузнице был особенным. Дневная суета осталась за толстыми стенами, а внутри воцарялась тихая, основательная пора подведения итогов. Горн уже потух, и от него шло ровное, сухое тепло, как от печки-лежанки. Последние лучи солнца, пробиваясь через запылённое слуховое окно, резали полумрак золотистыми клиньями, в которых медленно кружилась мельчайшая пыль.

Я прошёл по помещению неторопливым шагом хозяина, проверяющего владения перед долгой отлучкой. Ладонь скользнула по столешнице верстака — гладко, без зазубрин. Инструменты висели на своих местах, тёмные силуэты на фоне потемневшего кирпича. Молоты, зубила, клещи, каждый на своём крюке, готовый к работе. Порядок. Тот самый порядок, который мы с таким трудом здесь навели. Я поправил сверло, чуть съехавшее в сторону, мелочь, конечно, но дьявол кроется в деталях.

Потом я обернулся к парням. Они стояли в привычном уже полукруге, но не так, как в тот роковой вечер перед Феликсом, не в ожидании чуда. Они стояли, как стоят у станка после выполнения сменного задания — усталые, но собранные, в своих немного запылённых, но новых кожаных фартуках.

Я встретился взглядом с каждым.

— Я буду приходить, — начал я без предисловий. Голос прозвучал в тишине громко, но без нажима. — Но реже, после учёбы и завода. И когда будут силы и время на сложные задачи. А это значит, — я сделал паузу, давая им осознать мои слова, — что с сегодняшнего дня вы не просто бригада, вы теперь хозяева здесь.

Они не заерзали, не переглянулись, лишь смиренно слушали.

— Этот фартук, — я указал на грудь Гришки, — это не просто тряпка, чтобы одежду не пачкать. Это знак качества, знак нашего цеха. Любой, кто придёт сюда с заказом, должен уйти, уверенный, что попал к лучшим. Не к пацанам из подворотни, которые гвозди воровали, а к мастерам своего дела. Понимаете разницу?

Митька кивнул, почти незаметно. Женька выпрямил плечи. Сиплый внимательно смотрел на свой фартук, будто видя его впервые.

— Вы эту разницу уже доказали. Карповичу, Новикову, даже старому хрычу Колчину. Теперь нужно доказывать её каждый день. Самим, без моей подсказки. Не уроните престиж!

Я перевёл дух. Самое важное было впереди.

— Значит, распределяем задачи. Окончательно и бесповоротно, — продолжил я. — Гришка возьмёт на себя общее руководство, приём заказов, расчёты с поставщиками и Хромым. Твоя голова должна считать деньги и риски. Не подведи меня. На Митьке будет учёт материалов, точная работа, чертежи. Твои руки и глаза теперь наш эталон точности. Женька отвечает за силовые операции, кузнечная часть, монтаж. Твоя сила — наш фундамент. Сиплый, ну а ты наши глаза и уши снаружи. Контроль периметра, разведка, связь с «улицей». Ни одна крыса не должна проскочить мимо тебя незамеченной.